Наследник для Шаха

— Аслан… — выдыхаю его имя, — послушай…

Наклоняет голову и делает жадный вдох рядом с моими влажными волосами, которые приятно пахнут цветами. Ему нравится мой запах. Чувствую это.

— Повтори. Назови по имени. Снова.

Распахиваю глаза широко. Я ничего не знаю об этом мужчине. Разве что чувствую, что он опасен, как бешеный хищник, спущенный с цепи. Его тело одни сплошные мышцы. Я даже не знаю, где можно так подкачаться.

Шах, скорее, напоминает воина, который часами упражняется с оружием, становясь опаснее режущего насмерть клинка.

Прикусываю губы. Упрямство у меня в крови. Мама еще частенько ругала за то, что я никогда не прогибалась ни перед обстоятельствами, ни перед людьми, за что и огребала.

— Мое имя. Полина. Хочу, чтобы произнесла.

Опять проговаривает Шах и в голосе уже явственно слышно возбуждение. Это пугает. Будоражит. Заставляет кровь кипеть. Жуткий он сейчас, но невероятно красивый. Нечеловеческая внешность. На грани божественной красоты и дьявольского уродства.

— Аслан, все, что происходит…

Делаю шаг назад, пячусь, подстегиваемая желанием бежать, спасаться, быть как можно дальше от этого огненного мужчины.

Но он не отпускает, надвигается, мы словно две змеи, застывшие в танце под чарами факира. Я парализована этим мужчиной, дезориентирована.

— А что такого происходит, Журавлик?

Задает вопрос, а я понимаю, что добегалась, упираюсь в дверь, осознаю, что я в западне. Мышеловка захлопнулась, а глупый зверек пойман.

Бросаю взгляд в сторону. Ищу лазейку.

Пальцы мягко тянут за мои влажные пряди, сексуальная улыбка на порочных губах.

— Я… я тебя не понимаю, Аслан… Ты выкрал меня, притащил сюда. Мне здесь все незнакомо, и ты… я не знаю тебя… чего ожидать… я боюсь…

Признание дается легко, а мужчина ставит руку на стену, наклоняет голову и смотрит. Молча. Наблюдает за мной. Между нами определенно что-то происходит на ином уровне.

Но. Я не намерена сдаваться. Не так. Не сейчас. Я не девка, которую он может использовать по прихоти…

— Отпусти меня… я хочу вернуться домой.

— Куда домой? — приподнимает бровь, продолжает наматывать мои длинные локоны на палец, окутывает своим запахом, терпким, пьянящим, но я сжимаю пальцы в кулаки настолько сильно, что, вероятнее всего, оставляю следы полумесяцев на внутренней стороне ладони.

Сейчас эта боль отрезвляет.