Наследник для Шаха

Вероятно, ожидала, что я выкачу ресторанное меню и потребую непойми что из перечисленного.

— Ты просто хочешь хлеба?

— Да, и воды если можно.

— Возвращайся в зал, я прикажу накрыть на стол.

— Я одна есть буду? — почему меня волнует, что будет делать Шах и будет ли он вообще рядом…

— Господин будет ужинать после того, как решит вопросы, которые накопились за время его отсутствия. Составишь ли ты ему компанию, я не знаю. Распоряжений пока не было.

Так и тянет ляпнуть что-нибудь в ответ, но я понимаю, что конфликтовать на пустом месте не стоит.

— А можно я здесь, с вами… не хочу быть одной.

Женщина наклоняет голову к плечу и смотрит на меня внимательно, а я вдруг понимаю, что глаза у нее светлые и кожа загорелая, а не смуглая. Да и знание моего языка…

Глава 27

Не вдаюсь в подробности. Смутное сомнение царапает коготком внутри и исчезает. Женщины переговариваются на чужом. Та, которая мыла посуду, оборачивается и улыбается мне, пока Зухра ей что-то выговаривает.

— Мериам, — наконец, выдает женщина и я понимаю, что это ее имя.

— Полина, — отвечаю чуть улыбнувшись. В конце концов, здесь на меня никто не накидывается, не выказывает ненависти и ведут себя дружелюбно. Отстраненно, да. Дистанцированно, но все же не чувствую явной враждебности.

— По-л-ии-л-ила, — пытается выговорить женщина и смеется, потому что у нее ничего не получается.

Получается, что она называет меня совершенно иначе:

— Лила…

— Мериам, — выговариваю ее имя совершенно спокойно.

— Ну что же, Полина, сердце Мериам ты покорила. Но твое имя она выговорить не сможет. Говорит — язык сломаешь.

— У нас в народе на это говорят — чья бы корова мычала… — брякаю неосторожно. Повисает молчание, но затем Зухра улыбается. Шутка удалась. Выдыхаю. А то мало ли…

Лично для меня их язык звучит как журчащий ручеек, который шипит, когда капли бьются о камни, рычит подобно диким зверям, а еще ласкает…

В ту нашу ночь с Шахом я помню, как он путался, переходил на свой и шептал мне что-то порочно-сладкое, дикое, пока я терялась под его напором, под умелыми укусами-поцелуями.

Что-то в груди сладко сжимается, и я опускаю глаза, боюсь, что по моему лицу и покрасневшим щекам могут понять, о чем именно я думаю.

Опять слышу голос Мериам и Зухра переводит мне ее слова:

— Кухарка говорит, надо придумать, как к тебе обращаться.