Одного раза недостаточно

Разве он не обещал вначале, что будет работать четыре часа в день, а остальное время проводить с ней? Первые дни он часто подходил к бассейну, чтобы немного поплавать. Но быстро возвращался к пишущей машинке. В чем ее, Дженюари, вина? Куда исчезла радость их общения?

В понедельник снова шел дождь. Дженюари попыталась смотреть мыльные оперы. Во вторник дождь не прекратился. Девушка попробовала читать. В среду начала писать очерк под названием «Густой туман», но из этого ничего не вышло. В четверг наконец выглянуло солнце; Дженюари обняла сидящего у пишущей машинки Тома за плечи.

— Сходим вместе к бассейну… погуляем… сделаем что-нибудь.

— Почему бы тебе не брать уроки тенниса? Том не отводил взгляда от листа бумаги, заправленного в пишущую машинку.

— Том, я хорошо играю в теннис. Мне не нужны уроки.

— Тогда я попрошу Макса Чейза подыскать тебе партнеров.

— Том, я осталась в Калифорнии, чтобы быть с тобой… не ради тенниса.

— Ты и так со мной.

— Да, но ты не со мной.

— Я писатель.

Он по-прежнему смотрел на страницу.

— Господи, это только заготовка для сценария. Не «Война и мир».

— Это моя работа. Ты должна это понимать.

— Мой отец снимал фильмы, но он находил время для близких.

— Дженюари, ради бога, пойди куда-нибудь и развлекись. Купи что-нибудь из одежды в магазине при отеле. Попроси прислать счет в коттедж.

— Мне не нужны новые наряды. Том, еще только одиннадцать часов… Мне одиноко… я чувствую себя брошенной… скажи, что мне делать.

— Я разрешаю тебе делать все что угодно, только оставь меня в покое.

— Я возвращаюсь в Нью-Йорк, — тихо промолвила она.

Том повернулся, его лицо стало жестким.

— Зачем? Чтобы упасть перед ним на колени?

— Нет… чтобы спасти то, что есть у нас. Я вернусь в редакцию. Смогу хотя бы гулять по Нью-Йорку… говорить со слепым стариком, торгующим карандашами… ходить в парк, рискуя стать жертвой грабителя, — все что угодно. Но тогда я оставлю тебя в покое! Он схватил ее за плечи.

— Я не хотел так сказать. Пожалуйста, детка. Ты мне нужна.