Одного раза недостаточно

— Я могу пригласить вас выпить перед сном? Правда, у меня нет бербона, но есть ржаное виски…

— Нет, мы хотим выехать рано утром, — сказал Том. — Я обожаю берег океана в пасмурную погоду… даже в холод. Тогда он целиком принадлежит тебе. В Малибу мне пишется лучше всего, когда за окном прохладно, а над землей стелется туман.

Воскресенье выдалось прохладным, обещали дождь. Они выехали в половине одиннадцатого. Все были в зимних слаксах, свитерах и куртках. Том Кольт, похоже, впервые за эти дни полностью расслабился.

Дождь действительно пошел, но в доме было тепло. Они весь день поддерживали огонь в камине. Когда Дженюари сидела, глядя на пламя, ей казалось, что они — единственные люди на земле. Маленький, но крепкий коттедж Хью состоял из гостиной, кухни, спальни, расположенной на втором этаже, и солярия.

— Идеальный дом холостяка, — сказал Хью.

— Гнездышко для влюбленной парочки, — произнесла Линда, глядя на Тома. — Надеюсь, наше нью-йоркское побережье нравится вам не меньше, чем Западное, Томми?

Улыбнувшись, писатель слегка дернул ее за волосы.

— Линда, можешь называть меня как угодно… негодяем… сукиным сыном… только не Томми.

В десять вечера лимузин прибыл за ними, чтобы доставить их в город. Хью оставался на побережье. Уходя, Том прихватил с собой бутылку бербона.

— Это для дороги.

Линда взяла Тома под руку, и они направились к машине. За ними шли Хью и Дженюари. Мелкие капли дождя падали на их лица.

— Похоже, у них все на мази, — заметил Хью. — Так что тебе придется присматривать за ними во время турне.

— Какого турне?

— Линда сказала, что вы поедете с Томом и напишете о нем статью. Это турне… совсем не для Тома. Он будет пить слишком много. На самом деле он застенчив. Я знаком с ним только последние шесть лет, и мне известно, что за демон сидит в нем. Видит бог, женщины и мужчины одинаково любят Тома и тянутся к нему. Но кажется, что Тому ежесекундно приходится что-то доказывать самому себе. Возможно, в этом причина его пристрастия к алкоголю. Может быть, после каждой книги он чувствует, что полностью выговорился, а нужно писать дальше.

Дженюари улыбнулась. Линда и Том уже сели в машину.

— Вы мне нравитесь, мистер Робертсон, — сказала она.

— Ты мне — тоже, Дженюари Уэйн. По-моему, ты — нечто особенное.

— Спасибо.

Он пожал ей руку.