Одержимые наследники. Северная бабочка

Они видят отражение друг друга в зеркале, лицом к которому Амаль семйчас повернута…

–Привет, Люльти… Как поживаешь?-чуть заметно растягивая губы в улыбку, спрашивает Фахд.

Девушка тяжело дышит… Ее грудь колышется под свободным свитером, заставляя его невольно почувствовать напряжение в паху, словно он снова тринадцатилетний мальчишка… Сейчас, в этом своем искреннем страхе, она нереально прекрасна… Еще прекраснее, чем там, на подиуме… И внутри него невольно просыпается его второе «я»… Оно ликует и рычит, но он вовремя снова сажает его на цепь… Пока не время… И неизвестно, будет ли когда-нибудь…

– Расскажешь отцу?– спрашивает сразу, влоб… без расшаркиваний и приветствий…

Все так же смотрит на него через зеркало, не поворачивается.

Фахд подходит к ней. Медленно, не спеша… Кладет руки на плечи, от чего девушка вздрагивает… Он никогда себе такого не позволял…

–Поздравляю, Люльти… Ты сделала Мааба бессмертным… Прекраснее тебя в этом платье никого и никогда на этом подиуме не было и не будет…

Она порывисто разворачивается к нему, вставая.

–Фахд, мне страшно… Я боюсь реакции папы…-честно выдает залпом.

А он снова улыбается, смотря на нее гипнотически…

–Никто не видел твоего лица, красавица… Вряд ли кто-то узнает, что это ты…

–Но ты ведь знаешь…-растерянно и тихо произносит в ответ…

–Пусть это будет нашей маленькой тайной…-его голос другой, не такой, каким она его помнила… Более бархатный, обволакивающий… Опасный голос… Такими обычно завораживают людей, заманивая их в западню…

–Ты никому не расскажешь? Честно?-с надеждой спрашивает она…

–Не расскажу, Люльти… Но у меня есть два условия…

Черты ее лица снова обостряются… Снова боится, снова волнуется… Глаза нервно бегают.

–Какие? – еле слышно спрашивает она.

– Начнем с того, что сегодня ты поужинаешь со мной…

Ресторан «Ле Санк» при отеле Фор Сизонс считался одним из лучших в Париже. Три звезды мишлен, помпезный интерьер с обилием золота, хрусталя, парчи делали его излюбленным местом застолий олигархов и импозантных знаменитостей, готовых платить за вычурный пафос баснословные цены.