Одержимость мажора

Отработав смену, приезжаю домой, и всё еще полна решимости забыть о мажоре.

Мама вяло перебирает какие-то бумаги, считает что-то на калькуляторе. Брат уже спит, и она сидит в полутьме.

– Опять глаза портишь? – упрекаю без особого напора. Знаю, что бесполезно.

– Да ладно, это ерунда, – машет она на меня рукой, особо не вникая в разговор, возится со своими бумагами.

Пока я расстилаю белье на раскладушке, она складывает бумаги в стопочки.

– Чем-то помочь? – подхожу к ней, думая, как бы отдать пять тысяч.

– Да, завтра надо на почту зайти, заплатить за квартиру, – подает мне квитанцию, – за предыдущий месяц, а за этот пока не будем, денег нет, – закусывает губу, вздыхая.

– А сколько надо? – смотрю на цифры, понимая, что могу частично погасить долг. – Мам, я заплачу. Мне премию дали в магазине.

Она дергается, поворачиваясь ко мне.

– Правда? Ой, как хорошо. Если тебе самой ничего не надо, заплати. Взрослая какая ты у меня, – тянется ко мне, принимая в свои объятия.

Меня тянет реветь. Сколько можно считать копейки? Почему мы должны страдать, когда толстосумы тратят баснословные суммы, чтобы обеспечить себе такую жизнь, когда их дети просто так швыряют пятерки? Ездят на крутых тачках, одеваются в крутые бренды, живут припеваючи.

Я не виновата, что мир так устроен, что кому-то всё, а кому-то – ничего! Мой брат не виноват. Он ведь может умереть, если я не помогу ему. Государство не выделяет субсидию, а сын какого-нибудь богача получил бы самое лучшее лечение из возможных.

Это неправильно.

Ужасно несправедливо.

Вытираю слезы и принимаю окончательное решение.

Отойдя от мамы, беру телефон и пишу СМС. Руки не слушаются, едва хватает сил попадать пальцами в строчки.

«Я согласна».

Жду с трепетом, кусая губы. Телефон словно жжет пальцы.

Ответ приходит незамедлительно.

«Утром отвезу тебя в универ».

Глава 9

Ника

Уговорив себя не хамить, а вести вежливо, наспех одеваюсь в черную толстовку и джинсы.

– Ника, всё в порядке? Ты какая-то несобранная сегодня, – замечает мама, когда я хватаю яблоко и бегу к двери, чтобы обуться в кеды.

– Опаздываю, мам, – кидаю ей.