Изменить 6-го

— Пусть Даниэла стала его первой женщиной, зато ты — первая любовь. — Кейси шутливо пихнула меня бедром. — А это уже серьезно.

— Ты не представляешь, насколько у нас все серьезно.

— Ну почему, очень даже представляю. — Кейси пристально взглянула на меня.

Я моментально насторожилась:

— В чем дело? Почему ты так смотришь?

— Да так. Думала, ты хочешь что-то рассказать, — ответила Кейси, продолжая буравить меня взглядом. — Я всегда тебя выслушаю.

— Знаю, — улыбнулась я. — Взаимно, Кейси.

23

ХО-ХО-ХО, ДЖО

ДЖОУИ

— Кто хочет китайской еды? — радостно объявил отец, вваливаясь в субботу вечером на кухню с двумя бумажными пакетами под мышкой.

Срывая обертку с замороженной лазаньи, купленной в отделе полуфабрикатов, я наблюдал, как мама с мелкими гурьбой семенят на кухню.

— Идем, парень. — Отец сгрузил пакеты на стол, и мама бросилась доставать из буфета тарелки. — Плюнь ты на эту гадость, — велел он. — Курицы с карри хватит и на тебя.

Пропустив его слова мимо ушей, я выкинул пластиковую упаковку в мусорку и сунул лазанью в микроволновку. С подступающей горечью я наблюдал, как все семейство, включая Шаннон, выстраивается в очередь с тарелками — ну вылитые голодающие ирландцы сороковых годов девятнадцатого века.

Меня так и подмывало заорать: «Не тупите! Его бесплатная кормежка выйдет вам боком».

— Парень, ты оглох? — рявкнул отец, когда все уселись за стол — ни дать ни взять образцовая семья.

— Нет.

— Тогда чего тормозишь? — Отец ногой пододвинул мне стул.

— Не хочу.

— Хорош выделываться. Тебе нужно нарастить мяса, парень.

— Я вроде ясно сказал: нет.

— Почему?

— От твоей благотворительности одни беды. Лучше поголодать.

— Джоуи. — Мама со вздохом отложила вилку. — Пожалуйста, не начинай. Отец старается.

Ага, это и пугает.

— Не знаю, что ты задумал, старик, — процедил я, скрестив руки на груди, — но я на эту хрень не поведусь.

— Если не хочешь ужинать вместе со всеми и продолжишь хамить отцу, топай к себе, не мозоль глаза, — распорядилась мама, накрыв ладонью отцовский кулак.

Остальные четверо застыли и, не поднимая голов, напряженно следили за отцом.

— Уйду, как только еда приготовится, — стиснув зубы, ответил я.

— Не заводись, Мэри. Нашему сыну не угодишь. Ешь лучше, — скомандовал отец, и мама, как вымуштрованный солдат, слепо подчиняющийся приказам, взяла вилку и отправила порцию риса в рот.