Изменить 6-го

Ифа, не накручивай себя.

Вчера вечером он засомневался в правильности принятого решения, но я скрепя сердце сумела его переубедить, хотя сердце обливалось кровью.

Он должен ехать.

А я должна его отпустить."

"Обреченно вздохнув, я сжала в кулаке алую розу и направилась к Джоуи, не обращая внимания на любопытные взгляды и шепотки за спиной.

Кое-кто был в курсе.

Но большинство нет.

Честно говоря, плевать, что там кто подумает. Пусть сколько влезет гадают, почему я так поправилась, что заметно даже в черном платье.

В задницу всех.

Не останавливаясь, пока не встала плечом к плечу с единственным парнем, которого когда-либо любила, я устремила взгляд на свежевырытую могилу, бросила в нее единственную розу и, собравшись с духом, повернулась к нему.

Спокойно, Ифа.

Не вздумай его спугнуть.

Не пори горячку.

При виде его красивого осунувшегося лица у меня перехватило дыхание, однако отчаяние удалось скрыть за маской непоколебимой решимости.

В этом особенность Джоуи Линча: ему нельзя показывать слабость.

Она его разрушает

Он столько лет оберегал близких, защищал тех, кто слабее его, и в итоге растратил всего себя.

Ему необходим сильный партнер.

Тот, кто способен сам о себе позаботиться.

Тот, с кем не придется нянчиться.

Встречайте Ифу.

— Я же сказал: не приходи.

Никаких тебе «привет, Ифа», ничего.

Только убийственная прямота.

Он хотел попрощаться еще утром.

Но я не могла не прийти.

Ради того, чтобы побыть с ним лишнюю минуту.

Совладав с эмоциями, я спрятала сомнения за наигранной отвагой и вздернула бровь.

— А я сказала: даже не мечтай.

— Ифа. — Его лицо исказила страдальческая гримаса, по телу прокатилась дрожь. — Тебе лучше уйти. Это вредно для...

Ребенка.

Ну кто не знает давнее поверье, страшилку, какой в старину пугали рожениц.

Тот на кладбище придет, чей ребеночек умрет.

Однако любовь была гораздо сильнее суеверий.

— Мне все равно, — дерзко отозвалась я. — Сам подумай, разве я могла остаться в стороне?

Мы вместе прошли сквозь огонь и воду.

И я не могла допустить, чтобы он хоронил мать в одиночестве.

— Тем не менее.

Джоуи продолжал всматриваться в меня, будто искал что-то. И по всей видимости, нашел, раз у него вырвался вздох облегчения.

— Ну, готов? — Я сжала руки, чтобы не вцепиться в него.

Больше всего на свете хотелось схватить его в охапку и запереть в своей спальне.

Чтобы уберечь.

Чтобы не остаться одной.