Ноттингем

Я чуть позже все тебе объясню, когда буду готова, хорошо?

Кивнув, мама поднимается из-за стола и крепко обнимает меня за плечи. В такие моменты, когда она обнимает меня, окутывая запахом лавандового мыла, я чувствую себя в безопасности и перестаю верить в то, что мои проблемы неразрешимы.

Поднявшись, я стучусь к Фелис и открываю дверь. Заметив меня, она захлопывает крышку ноутбука с такой скоростью, будто смотрела порно. Я оглядываю комнату и, увидев свою вывернутую наизнанку форму, висящую на спинке стула, подавляю желание закричать.

– С ней нельзя так обращаться.

Подхожу к стулу и аккуратно выворачиваю юбку, а затем топ. Увидев на груди розовый развод, я замираю.

– Это малиновый пунш. Клянусь, я выведу пятно! – пищит Фелис, убирая ноутбук в сторону. – Не переживай на этот счет.

– Но я переживаю. Она новая, я еще ни на один матч ее не надевала.

– Я не специально.

Прикрыв глаза, я считаю про себя до десяти, чтобы усмирить злость.

– Зачем ты соврала, что не брала мои духи?

– Но я не брала.

Отложив форму, я подхожу к кровати. Округлив глаза, Фелис прижимает колени к груди и натягивает одеяло до самого подбородка. Она меня опасается и правильно делает.

Склонившись над Фелисити, я упираюсь ладонями в свои колени и смотрю в ее глаза до тех пор, пока они не становятся влажными от слез. Таким приемом пользовался папа, когда я в детстве врала, что почистила зубы перед сном и не ела на ночь конфеты, несмотря на то что рот был перемазан шоколадом. Он так же склонялся и смотрел на меня, пока я не признавалась во лжи.

– Я… Я… – Закрыв ладонями лицо, Фелис всхлипывает. – Я просто увидела флакон на столе, он был такой красивый. Если бы я только знала, что ты так разозлишься, то ни за что не стала бы его трогать. А когда ты спросила, я просто испугалась! Ты была такая злая, я не хотела, чтобы ты разозлилась еще сильнее.

– Поэтому решила выставить все так, будто вру я? О, знаешь, это отличный способ задобрить человека.

– Прости меня.

По своей натуре я жалостливый человек и обычно на меня действуют слезы раскаяния, но Фелис исчерпала лимит моего доверия.

– Слушай, у меня полно забот, поэтому нет времени играть с тобой в девчачьи Голодные игры. Нам осталось жить под одной крышей совсем немного.