Ноттингем

– И все же я попробую, – говорит мама, выходя из комнаты.

Каллум Брайт. Черт возьми. Я напрочь забыла о нем, шантаже и угрозах.

– Ты правда избила его? – спрашивает Сойер, присаживаясь рядом на край стола.

– Просто хлопнула полотенцем пару раз.

Кивнув, он берет со стола мои духи во флаконе в виде персика и неспешно вертит в пальцах.

– Удивительно. Говоришь, что он шантажировал тебя нюдсами, затем забираешь слова обратно, а после избиваешь его.

Вздохнув, я сжимаю переносицу, пытаясь набраться смелости.

– Сойер, есть кое-что важное, что точно нужно обсудить.

Если мы собираемся… Собираемся продолжить то, что начали только что, я хочу, чтобы какое-то время это оставалось в секрете.

– От родителей? Боюсь, будет сложно, потому что твоя мама наверняка уже радостно звонит моей и рассказывает, какую пиццу мы тут заказывали.

Тяжело сглотнув, я качаю головой.

– Не от родителей.

Сойер вскидывает брови.

– Не хочу афишировать и привлекать к нам лишнее внимание. Только не после всех этих скандалов в интернете.

Я слишком устала от сплетен и обсуждений."

"Его молчание заставляет мои ладони вспотеть с двойной силой, и я осторожно вытираю их о бедра.

– Хорошо. – Он опускает ресницы. – Сколько времени тебе нужно?

– Не знаю. Как минимум месяц. – Вспомнив разгневанное лицо Каллума, я едва сдерживаю недовольный стон. – Может, два.

– Для маленьких принцесс.

– Что?

– На флаконе написано, что это парфюм для маленьких принцесс.

Да, я пользуюсь детскими духами. Не вижу в этом ничего криминального.

– Это не мои, Фелис оставила.

Сойер снимает крышку и подносит ее к носу.

– Твой запах. Ты всегда пахнешь персиком.

От его слов я почему-то хочу разреветься. Губы болят от желания целовать его без остановки, но я неподвижно сижу и судорожно пытаюсь понять, о чем Сойер думает.

– Я влюблен в тебя уже очень давно, думаю, что с самого детства, просто не осознавал. Полное осознание того, насколько сильно и серьезно я влип, было слишком внезапным и чертовски напугало меня. Это произошло прошлым летом.

Ты сказала, что уезжаешь с родителями на две недели на озеро Тахо и там будет плохая связь, так что у нас вряд ли получится общаться. Мне стало страшно от того, какую панику я испытал. Не видеть тебя и не общаться целых две недели. Черт возьми, это же целая вечность.

Я тогда подумала то же самое.

– Ты уехала, и все вокруг вдруг потеряло смысл, стало неинтересным. Игра на гитаре, работа в сервисе, тусовки с «Мерсер». Я запаниковал. Чертовски сильно запаниковал.