Ноттингем

Дерьмо! Каждый раз, когда подобная фраза встречалась мне в книгах, я считала это пиком романтики. Тогда почему, услышав это в реальности, единственное, чего я хочу, – написать заявление в полицию и попросить выдать запрет на приближение?

Парадокс в том, что, если бы такое сказал Сойер, я бы спросила, в какой день ему удобно назначить свадьбу.

– Ты меня услышала? Я не позволю тебе быть с кем-то другим, тем более с гребаным Сойером Вудом! Ты ведь пришла из-за него? Все вечно сводится к нему.

Внезапно рассмеявшись, Каллум потирает лоб."

"– Получается, я сам тебя к нему привел, да? И что он, интересно, сделал, когда тебя все обидели в сети? Утешил? И как он в постели, настолько же хорош, насколько ты представляла это в своем дневнике?

– У нас ничего не было. Боже! – Шумно выдохнув, я запускаю пальцы в волосы. – Каллум, пожалуйста, ради всего хорошего, что между нами было, давай просто пойдем своими дорогами. Раз уж мы заговорили о моем дневнике, который ты прочел, то должен знать, как много для меня все это значит! Просто отпусти меня и дай слово, что не расскажешь отцу о драке, что это не дойдет до полиции или директора.

А если дойдет, то ты будешь все отрицать. Я очень тебя прошу.

– Очень просишь?

– Умоляю.

– Тогда встань на колени.

Я делаю шаг назад, чувствуя, будто мне дали пощечину.

– Что, прости?

– Я хочу видеть, насколько сильно ты хочешь быть с ним, не порушив при этом его будущее. Давай же.

Хочется уйти, но что-то меня останавливает.

Каллум ведь ни за что не оставит меня в покое вне зависимости от того, встану я на колени или нет. Но что, если, увидев меня настолько униженной, буквально молящей на коленях, ему станет противно и он захочет забыть обо мне как о страшном сне?

«Ради Сойера, сделай это ради себя и Сойера. Сломись сейчас, чтобы быть счастливой потом. Ты не можешь потерять шанс быть с ним», – вторит внутренний голос.

Сжав кулаки, я до боли впиваюсь ногтями в ладони и медленно оседаю.

Мне кажется, я даже слышу, как натужно скрипят мои мышцы и трещат кости, сопротивляясь, как тело борется со мной. Под коленями твердый мокрый пол, джинсы быстро становятся влажными.

От мысли, что кто-то увидит меня такой, к горлу подкатывает тошнота.

Каллум смотрит на меня с ошеломлением, словно увидел удивительный фокус. Хотя так и есть – фокус, где в шляпе волшебника исчезают остатки моей гордости.