Неудержимый. Книга XXXII

Придётся лично провести инспекцию остатков судна. А ведь он всего лишь хотел уничтожить один из символов Российской Империи, а теперь серьёзно усилится за счёт полученных артефактов, вложенных в крейсер.

Всё складывалось как нельзя лучше. Атака, которую провёл Бальтазар, оказалась настолько эффективной, что все до единого генералы чуть ли в пляс не пустились, когда начали получать первые вести от разведчиков и шпионов. Москва оказалась охвачена пожарами, а ведь армия Германской Империи даже к ней ещё не подошла.

— Бальтазар, — император обратился к учёному и по совместительству министру науки, — сколько всего было выпущено шаров?

— Ваше Величество, — Бальтазар взял слово, — в основной атаке принимало участие ровно пять тысяч шаров, но, думаю, вас интересует количество тварей, атакующих Москву? — спросил он и, дождавшись кивка, продолжил: — Точных данных у меня нет, потому что не все шары добрались до цели.

В зале начались восторженные возгласы и аплодисменты.

— Признаю, это величайшая атака, которую я только видел, — Конрад, командующий объединённой армией, признал успехи Бальтазара. — Да, у нас с тобой были разногласия по многим вопросам, но теперь я вижу, что вы, мой друг, и правда гениальный учёный!

— Не прибедняйтесь, мой друг, тоже провели гениальную атаку, — он указал рукой на панорамное окно.

— Оставьте обмен любезностями на потом, — император поморщился от подобных лобызаний. — Война ещё не закончилась, и ответ от Российской Империи обязательно будет… — предупредил их он.

— Ваше Высочество, позволите? — Зигфрид, первый советник, взял слово. — Российская Империя уже ответила, создав ледяную зону вокруг своих границ.

— Что за зона? — удивился император, предлагая развернуть ответ.

— Они проморозили землю на несколько десятков километров, — пояснил Зигфрид. — Наша текущая атака должна была поставить жирную точку в этой войне, но вместо этого корабли даже не смогли добраться до укреплений под Смоленском.

Зал вновь наполнился голосами, на этот раз взволнованными и где-то даже возмущёнными.

Зигфрид объяснил расклад.