Не слабое звено

– Я тоже надеюсь на это, - ответила Фелисия, но в душе сейчас черти разжигали еще один костер – она вспоминала глаза человека, с которым ее свела судьба. Сейчас она

– Мы должны прибыть раньше, чем доставят Уоллеса, - услышала Фелисия слова Кости. – У меня есть много слов для короля, - похоже, говорил он с Эдвардом. Девушка выглянула из кареты, чтобы посмотреть на Костю.

– Трогаемся. Перекусим в дороге, маршал, скажите своим людям, чтобы передали в карету еду для леди, - коротко приказал он. Фелисия посмотрела на Эдварда, и отметила, что тому явно не понравилось это.

– Он должен был согласовать это с вами, потому что он никто иной, как ваш сопровождающий. Только вы можете решить, с какой скоростью ехать и где вам обедать, леди, - шепотом подсказала Тина.

– Я тоже хочу как можно быстрее сейчас попасть в Ботвелл, Тина, поэтому, я не стану спорить с ним. От нас ало чего зависит, но, думаю, даже случайно пролетевшая бабочка, чуть всколыхнувшая воздух, может изменить ход истории, так что, не все еще потеряно, - ответила Фелисия, думая о том, что на этот раз прыжок в колодец явно не получится.

"Помогало то, что она знала эту часть истории – о, что касалось непосредственно Уоллеса. Его должны были судить и четвертовать в Англии после того, как он откажется присягнуть королю, после того, как не согласится признать его власть. Что-то уже поменялось – король в Шотландии, и Уоллеса везут именно туда. Что же поменялось, и как это повлияет на их жизнь? – думала Фелисия, жестко подпрыгивая в карете.

На этот раз она въезжала в замок не со связанными руками, но ситуация только внешне казалась выигрышной. Теперь у нее был сильный враг, и если Его Величество просто недоумевал от поведения Фелисиии, удивлялся тому, как две слабых и глупых женщины смогли поднять такое огромное графство за такой короткий период, то Костя был осведомлен лучше, и знал откуда растут ноги у таких вот глобальных перемен.

Ворота открыли сразу, и карета, под перестук колес по брусчатке, вкатилась во двор. Фелисия натянула на лицо «высокородную патину», как окрестила она это безучастное выражение лица еще в самом начале освоения графства. Дверцу открыл слуга – англичанин. Костя в этот момент шептался с одним их солдат охраны. Эдвард со своими людьми не отходили от кареты ни на шаг, но и не спешивались.