(Не) первая ночь с эльфийским Чудовищем

Мужчина действовал напористо и искусно. Голова закружилась, колени позорно ослабли, я потеряла всякий счет времени, наслаждаясь напористым поцелуем супруга.

Между ног, где побаливало после первой ночи, вдруг начал скапливаться неуместный жар. Почему я так остро реагирую на него? Пальцы сами зарылись в белоснежную гриву жестких длинных волос супруга, губы начали двигаться, отвечая, а он не спешил прерывать поцелуй. Это могло бы длится долго, однако нас все же бесцеремонно прервали.

— Какой милый союз! — саркастически усмехнулся стоящий рядом эльфийский подонок.

Губы жгло от поцелуя, и я начала догадываться, что слова Тауриона — чистая правда, пусть и сказаны они в неприятном контексте.

Уничижительное оскорбление в собственный адрес от эльфийского принца я пропустила мимо ушей, но Дрэгоэль, мой супруг, стоящий рядом, хищно оскалился.

— Не смей называть мою жену шлюхой, Таурион, — это прозвучало очень грозно и крайне пугающе. Басовитый голос раскатом грома отразился от сводов храма, усилив ощущение неприкрытой угрозы.

Эльфийки вокруг заохали, пятясь назад, а я пыталась понять, что же именно здесь происходит. По всему выходило, что раньше Таурину мало кто осмеливался перечить.

— А то — что? — пропел наглый ублюдок, смотря с вызовом на Дрэгоэля. — Тебе нечего мне противопоставить, Урод! Решил показать клыки? Может напомнить, как я привязывал тебя в сарае и бил? Я это могу! И никакие скимитары не остановят меня, тем более ты их не взял на церемонию, верно?

— Верно… — прошипел мой супруг, снимая перчатки.

— Твоя несдержанность может выйти боком! — взвизгнул Таурион. — Хочешь оставить жену вдовой?! Так я с радостью заберу ее себе, она мне сразу понравилась, хоть и слаба на передок! Но так даже лучше. Не нужно будет разоряться на лекарей.

Тогда мой супруг наклонился, поцеловал меня в щеку, задвинул за свою огромную спину, и распрямился, показывая свой поистине могучий рост.