Не единственная

Прятать его во рту еще то удовольствие!

Вот так, держась за руки, словно идеальная пара, мы проходим по лестнице мимо притихших слуг."

"Анабель гадина, конечно, каких свет не видывал. Но в ее словах есть резон. Что бы я ни наплела Дариону, все будет засчитано против меня. Это уже и так видно, достаточно глянуть на его лицо. Так что действительно, единственный выход – все валить на амнезию. А еще лучше – на неопределенный срок стать глухой и немой. Сидеть, мычать и вращать глазами. Надеюсь, на детородные функции это не повлияет.

Пока размышляю о бренности бытия и собственном не радужном будущем, мы спускаемся в холл. Там, к моему удивлению, топчется куча народа. Кажется, все чада и домочадцы Лемминкейра собрались, чтобы проводить своего лаэрда.

Замечаю в толпе Тариссу и Рилию. Чуть поодаль от них пристроилась Юна и еще несколько женщин из кухни. И Элька тоже там, о чем-то шепчется с дворовым мальчишкой…

Едва мы с Дарионом появляемся в холле, как все голоса дружно стихают. Слуги кланяются.

– Ваша светлость, – к нам спешит дворецкий.

Сегодня он торжественно-мрачный, точно провожает нас не в путешествие, а в последний путь.

От этого сравнения мне становится не по себе.

– Хорошо, Кэрран, ты, как всегда, остаешься за главного.

– Господин Хатш отправился вперед, разведать дорогу, но сказал, что присоединится к вам на первом же перевале.

– Этот дроу в своем репертуаре. А где Эрден? – интересуется Дарион с непонятной мне интонацией. – Тоже отправился с ним?

– Льер Ларрейн выразил желание путешествовать в вашем обществе.

Пока они говорят, я делаю незаметный шажок за спину «супруга», прячу голову у него за плечом и аккуратно выплевываю перстень в свободную руку.

Надеюсь, Дарион ничего не заметит…

Но он, как назло, еще крепче сжимает мою ладонь. Так сильно, что я, не сдержавшись, издаю гневный вскрик:

– Ты мне пальцы сломаешь!

На лице дарга застывает странное выражение. Я бы даже сказала, растерянность. Но уже через секунду он отпускает меня и цедит сквозь зубы:

– Пальцы не шея.

Намек более чем прозрачен. Не решаюсь ответить, хотя в голове у меня проносится целый табун нелестных эпитетов, которыми я с удовольствием наградила бы одного чешуйчатого грубияна.

Если он и со своей женой так обращался, то неудивительно, что она от него сбежала в мой мир. Нашла меня – дурочку доверчивую, бросила в пасть дракону (причем почти в буквальном смысле), а сама наслаждается благами двадцать первого века.