Не единственная

Ложится на плечи тяжелым, удушливым облаком.

Дарион продолжает смотреть на меня. А я чувствую, как к щекам приливает то жар, то холод, и внутри у меня все сжимается. «Пожалуйста, – мысленно молю, – пожалуйста, скажи: да!»

Если бы он только знал, как мне это нужно!

Молчание затягивается. Я боюсь, что уже не услышу ответа, но Дарион внезапно отмирает.

– Хорошо, – произносит глухим тоном. – Еще один месяц. Если в течение этого времени ты не зачнешь, мы расстанемся без истерик и упреков. Со своей стороны обещаю, что позабочусь о твоем будущем.

Он высвобождает руку из моих пальцев и, поднявшись, идет к дверям.

– Подожди! – спохватываюсь и вскакиваю вслед за ним. – У меня есть условие!

Дарион застывает. Его плечи напряжены, спина прямая, как палка. Он не считает нужным обернуться ко мне.

– Какое? – слышу бесцветный голос.

– Все ночи этого месяца будут мои. Если тебе по какой-то причине придется покинуть Лемминкейр, ты возьмешь меня с собой.

И снова молчание. И снова Дарион не торопится отвечать.

Стою, смотрю ему в спину и нервно мну кружева на платье.

– Я подумаю, – раздается ответ.

Дверь закрывается у меня перед носом.

Какое-то время я ошарашенно хлопаю ресницами. Потом на меня накатывает осознание действительности. Оно проходит по телу волной усталости. Ноги наливаются свинцом, и я опускаюсь обратно на стул.

Не хочу даже думать, на что подписалась. Это надо же ляпнуть такое: «все ночи»! Где была моя голова? Точно не думала в этот момент!

Но сказанное слово не воротишь.

Эта мысль наводит на следующую: отвар! Через три дня он покажет, беременна я или нет. Но зачем терять эти три дня? Анабель обещала мне встречу с сыном за каждую ночь с ее мужем.

Господи, как мерзко это звучит! Сказал бы кто, что такое со мной случится – не поверила бы.

***

После обеда продолжаю изучать замок, потом поднимаюсь в библиотеку. Хочу познакомиться с историей самого Лемминкейра.

С Дарионом больше не сталкиваюсь. Догадываюсь, что он нарочно избегает меня. Но я только рада. Не знаю, смогла бы сохранить спокойствие или нет, захоти он прямо сейчас повторить вчерашнее.

А вот мысли о минувшей ночи преследуют меня. Стараюсь о ней не думать, как и обо всех предстоящих ночах. Убеждаю себя, что могло быть и хуже. По крайней мере, у меня ничего не болит. В физическом плане.

А вот в душевном немного сложнее.