Не единственная

Но бедняга даже не догадывается, что другое животное, очень хитрое и коварное, крадется к нему сзади!

«Шир! – шиплю мысленно. – А ну прекрати! Не надо его пугать!»"

"Но малышу просто скучно. Он хочет поиграть. Только вот игрушку выбрал не совсем адекватную.

Шир действует как любой кот: припал к земле, затаился в засаде. Ползет медленно, то и дело замирая, прислушиваясь. Моран не замечает его, продолжает смотреть на нас и твердить, что лаэрд не обрадуется, увидев меня рядом с Хатшем.

Я давлю смех и стараюсь не смотреть на беднягу, чтобы не расхохотаться в полный голос.

А вот и опасный момент! Туш. Барабанная дробь. Невидимый Шир взвивается в прыжке и опускается прямо на спину даргу. Тот в последний миг успевает обернуться, словно почувствовал что-то.

– Шир! – кричу в голос. – Перестань!

Картина, что называется, маслом: Моран застыл в полуобороте с перекошенным лицом, а эта хвостатая зараза положила ему передние лапы на плечи и ехидно усмехается во весь свой котячий рот.

Да-да, я могу поклясться! В тот момент этот комок шерсти буквально светился ехидством.

– Твой фамильяр? – хмыкает дроу и подбородком указывает на мантикорыша.

Он единственный, кроме Дариона, кто обращается ко мне на «ты», но в его устах это звучит так естественно, что я не возмущаюсь.

Киваю:

– Он маленький еще, играть хочет.

– М-маленький? – Морион протирает глаза.

Он смотрит на Шира, потом переводит взгляд на взрослую мантикору, которая развалилась на полу и мурлычет, потом снова на Шира.

– Все, малыш, ты его напугал, убирай лапы, – машу фамильяру.

Тот недовольно фыркает, но отступает.

– Ваша светлость, – просит Моран, – если у вас еще есть такие зверюшки, вы, пожалуйста, предупреждайте. У меня ведь чуть сердце не встало!

***

Мантикора счастливо разродилась. Голые, сморщенные новорожденные совсем не похожи на обычных котят, скорее, на крысенышей. Мы с Хатшем устраиваем их гнездо из соломы и сена, Моран приносит бочку свежего мяса.

Ранлок – смотритель вольеров – недовольно покачивает головой, но возражать не смеет.

Новоявленная мать, громко урча, вылизывает детей. Они крошечные, меньше моего кулака. Слепые, с заросшими слуховыми проходами и ярко-красной кожицей. Пищат, возятся, трясут тонкими хвостиками. Ну точно мыши!

Мы оставляем их в безопасности, сытых и довольных. Хатш исчезает, ни слова не говоря. А я решаю посмотреть на инкардов вблизи.