Не единственная

– А ты знала, что эта магия проснется, едва я здесь окажусь?

– Меня заверили, что этого не случится. Ты уже перестарок. Если в двадцать лет ведьма не прошла инициацию, как положено, и не привязала фамильяра, то все, дар постепенно затухает и к двадцати пяти исчезает полностью. К тому же тебе в завтраки подсыпали особую травку на всякий случай.

Ну, теперь понятно, что это были за странные специи. А я-то думала, базилик с розмарином!

– Значит, все-таки Рилия, – говорю вслух.

– Нет, не она.

– Тарисса?

Анабель качает головой:

– Какая разница? Если я назову ее имя, ты же все равно не сможешь узнать, вру я или говорю правду.

В чем-то она права. Хотя это «ее» существенно сузит поиски.

Но у меня остался еще вопрос:

– Значит, это тетка Ханна, а не наша мать вышла замуж за барона?

Она грустно усмехается:

– И это знаешь?

– А что с твоим братом? Родным сыном барона?

– Он мне не брат. Барон был вдовцом, когда они с Ханной поженились, а Теодор на три года старше меня.

– И где он сейчас?

Анабель пожимает плечами:

– Надеюсь, что сдох.

У меня от такого заявления дрогнули пальцы, и зеркальце выскользнуло из рук. Чудом успеваю его подхватить.

– Какая ты… добрая.

Она угрюмо бросает:

– Проблемы семьи Филларио тебя не касаются. Давай лучше наши решать, пока связь не прервалась.

В этом она права.

– И что предлагаешь?

– А что я могу предложить?! Мы заключили нерасторжимый магический договор и должны его выполнить!

Этого я и боялась.

Задираю голову, чтобы Анабель не заметила признаков отчаяния на моем лице.

Лохан ведь предупреждал, что переместить Темочку сюда просто так не получится, и что я не смогу вернуться домой, пока не выполню то, на что подписалась.

Какая ирония! Дарион все же получит наследника.

К горлу подкатывает комок.

– Значит, я должна забеременеть, чтобы вернуться, – шепчу с горькой усмешкой.

– Другого выхода нет.

– Но он избегает меня с тех пор, как узнал, что я ведьма.

Анабель сразу понимает, о ком идет речь.

– Ну конечно, – она презрительно кривится, – ты же теперь для него нечистая, ведьма. Он к тебе и пальцем не притронется по собственной воле, вот только…

Ее лицо озаряет коварная усмешка:

– Только ни один дарг не может устоять перед притяжением своей шиами, будь она хоть тысячу раз ведьмой. Даже если завтра тебя застукают за поеданием младенцев, он все равно не сможет отказаться от тебя.

– Оу! – смотрю на нее в полном ступоре.