Сводная сестра для мажора

Кое-где люди не поскупились на новогоднюю иллюминацию, украшая собственные дворы.

Раньше я Чернова считала мажором, но, подъезжая к двухэтажному бело-коричневому дому с огромной прилегающей территорией, решаю его немного понизить в этом звании, передав пальму первенства Марку.

— Ого… — восхищается Надя, оглядываясь по сторонам. — Офигеть, хоромы….

Она у нас тоже что-то вроде мажорки, но если и она восхищена размерами, это о чем-то да говорит.

— Кто такие эти Гейдены? — спрашиваю тихо, хмуро взирая на светящиеся окна дома.

— Отец у них голландский банкир, олигарх и миллиардер, мама — просто учительница. Вот что значит удачно выйти замуж, — хихикает Надя. — У них два ребенка: Марк и Мирон — если ты забираешь себе Марка, то я присмотрюсь к Мирону.

— Идём уже, — говорю я. — Одни парни на уме! А как же Альберто?

— Шучу, — быстро говорит подруга, но я ей совсем не верю.

Около подъездной дорожки стоит несколько машин, общую стоимость которых можно приравнять к годовому бюджету небольшой области.

Когда я уходила из дома, в квартире его не было. Он ушёл сразу после завтрака и нашего странного разговора и так больше не появился.

Не думала, что настанет тот момент, когда его отсутствие рядом будет меня напрягать, точно так же, как и присутствие.

Мы с Надей беспрепятственно проходим в дом, дверь открыта почти нараспашку. В прихожей свалено несколько десятков курток, шуб, пальто.

Другая на моём месте чувствовала бы себя неуютно. А я, наоборот, словно заряжаюсь энергетикой этого места. Голосами, смехом, музыкой, движением.

Мне так надоело жить не в своей шкуре. Хочется веселиться и тусоваться так, как раньше! Хотя как раньше уже никогда не будет, потому что без оглядки на прошлое жить у меня вряд ли получится.

Я кладу свою куртку поверх кучи других и жду, пока Надя расправится со своей шубой.

— Привет, любитель тройничков! — взмахиваю рукой, когда вижу идущего к нам Марка. — Чего один?

Парень оглядывает меня сверху вниз таким взглядом, от которого у меня начинает неприятно покалывать кожу. Наряжаться, в отличие от подруги, я не стала.