Сводная сестра для мажора

Никак не примет тот факт, что я уже не двухлетний малыш и могу обходиться без неё самостоятельно.

— Поэтому ты ночуешь здесь? — киваю на мятую подушку.

— У меня есть квартира. Вчера лень было ехать.

Мы останавливаемся около мольберта, и я смотрю на краски, которые предложил мне Альберто. Масляные. Они слишком долго высыхают, а я не уверена, что смогу ждать.

— Акрил у тебя есть?

Брови парня ползут вверх, но он не комментирует мой выбор и удовлетворительно кивает. Несколько минут копошится около серванта и приносит мне целую коробку акриловых красок на выбор.

— Ты куда-то торопишься? — задаёт логичный вопрос Альберто, наблюдая, как я откручиваю первый тюбик краски.

— Нет, но хочу закончить сегодня. Поэтому сегодня акрил.

— Я тебя понял.

Тёмно-синий. Кроваво-красный. Немного белого. Пару капель зеленого и фиолетовый. Выдавливаю краски на палитру и беру самую широкую кисть. Сегодня будет просто абстракция. Мне нужно выплеснуть эмоции, очистить голову. Просто красить. Просто делать мазки.

Альберто стоит сзади и наблюдает за моей экспрессией.

Отрываюсь от холста, только когда Ал несколько раз окликает меня, предупреждая, что отъедет ненадолго.

Пока его нет, беру ещё один холст. Без спроса, но я всё возмещу. Пачкаюсь в краске, делаю слишком резкие мазки. Линии получаются небрежными, цвета грязными. Смешиваются оттенки, сюжеты. Одну слишком яркую картинку полностью закрашиваю сверху серой приглушённой краской.

Выдыхаюсь и реву. Размазывая акрил и слёзы по лицу.

Дёргаюсь, когда за плечи меня обнимают чужие руки.

— Тсс, это я, — бубнит Альберто мне в макушку. — На сегодня хватит. Поехали отсюда.

Я смотрю в тёмные мансардные окна, опустив руки вдоль тела.

— Куда? — Губы пересохли и плохо слушаются, голова шумит, и я мечтаю опустить её на подушку.

Ночь была бессонная, день — слишком длинный, и он эмоционально вымотал меня полностью. Я не знаю, куда идти. У меня никого здесь нет.

— Переночуешь у меня. У меня есть лапша быстрого приготовления и сосиски.

— Еда богемы, — хмыкаю, и сбрасываю с плеч руки Ала.

Он отходит в сторону и, пока я мою руки, смотрит на мои картины, почёсывая подбородок.

— Что это за техника?

— Разбитое сердце.