Назад в СССР 5

Трудились они без энтузиазма и спецодежды. Судя по всему, самые настоящие суточники. У одного рукава рубахи закатаны, и на предплечье машет хвостом синюшная русалка. Советская татуировка выглядела как детский рисунок.

— Здорово, мужики, как Григория Петрова найти?

— Гришку, что ль, — прищурился тот, что с татушкой, попыхивая беломориной. — Он керамзит разгружает. Вон там, видишь оранжевые кучи?

— Ага, спасибо, — я направился в указанном направлении.

По дороге наткнулся на прораба. Судя по его походке вразвалку и подозрительному взгляду, это был именно кто-то из старших.

— Ты кто такой? — замахал на меня короткими ручками руко-водитель.

— Милиция, — осадил я его. — Где суточник Петров?

— А-а… — смягчился тот, а потом скривил пельмени губ. — Уже забирать пришли? Рано же еще…

— Не забирать, этим другие у нас занимаются.

— Ну и ладненько, — радостно выдохнул пузан. — Они и так работать не хотят, я уж думал, день им короткий еще сделали.

"Я оглянулся и не сразу узнал своего батю. Он и до этого не блистал массой и особой статью плакатного сталевара, а тут что-то совсем осунулся, свитер болтался, как седло на худой корове, щетина разрослась чуть ли не до очков.

Он тоже меня заметил, радостно отшвырнул лопату и поспешил ко мне. Мы обнялись.

— Андрей? — его глаза стали больше очков. — Ты как здесь?

— За тобой приехал, а ты, оказывается, под арестом.

— Окно разбил.

И смотрит как-то в сторону, с прищуром. Худой, облезлый, а точь-в-точь вчерашний школьник.

— В смысле, окно? И за это пятнадцать суток схлопотал?

— Ну да…, – протянул отец.

— Что хрень? Местный суд совсем оборзел? Тут свои законы, что ли?

— Да, нет, — батя хитро улыбнулся, глядя теперь прямо на меня. — Окно исполкомовское было.

— И что? Подумаешь, случайно разбил…

— Не случайно, камень швырнул.

— Чего?

— Ну, так надо было… Долгая история.

— Да я и не тороплюсь вообще-то.

— Пойдем на лавку, покурим, поболтаем. А ты как меня вообще нашел?

— Добрые люди подсказали.

Я не торопился прямо здесь и сейчас ему все выкладывать, но интонацией, твердой, как тот камень, дал отцу намек. Тот быстро сообразил.

— А понял… На тебя сами вышли и попросили меня усмирить? Так?

Я усмехнулся. И правда, в том разговоре выходило почти так. Но стоило все же смягчить.