Назад в СССР 5

Конечно, никакие это не бесы, но внутри стены явно что-то было.

Шум поднялся знатный. Немедленно эвакуировали всех жильцов дома (чуть позже, после обследования других подъездов, они вернулись, лишь близлежащие квартиры выселили на неопределенное время). Через полчаса на место прилетели представители всех служб и ведомств, только что из общества защиты животных не было никого.

Было решено выпилить кусок стены вместе с пятном. Вызвали строителей, а пятно накрыли свинцовой пластиной. Те выдолбили фрагмент стены и погрузили его в бортовой “ГАЗик” с песком.

Кабину тоже отгородили от кузова свинцовой пластиной, а на водителя напялили “передник”. Нервная мужикам досталась работенка.

Как потом, позже я узнал из газет и радио, кусок стены увезли в лабораторию Щебеночного завода. А оттуда его забрали сотрудники Московского института ядерных исследований. Специалисты в выпиленном куске стены обнаружили поврежденную маленькую ампулу размером всего 4х8 мм с радиоактивным цезием-137. По номеру капсулы определили место регистрации изотопа.

С учетом, казалось бы, всё было строго.

Оказывается, он должен был находиться в измерительном приборе Ельнинского щебеночного завода, добывавшего щебень в гравийном карьере. Капсулу потерял прямо в карьере один из незадачливых рабочих еще несколько лет назад. Выяснилось, что искали ее недолго. Но, по слухам, качественный щебень из карьера предназначался для строительства Олимпийских объектов в Москве. Сообщение об утраченной капсуле разослали по всем пунктам поставки щебня, на случай, если она всплывет.

Но Москва запретила прекращать добычу щебня (подготовка к Олимпиаде оказалась важнее невидимой угрозы), и поиски капсулы вскоре сошли на нет. Так про это все и забылось бы, но злополучная ампула вместе с щебнем попала на завод железо-бетонных плит в Ельнинске, перекочевала в бетон и поселилась в стене панельки, начав свое черное дело.

***

После всей этой истории Людмила Петровна с Машей временно съехали к родственникам в деревню. Прощаясь со мной, хозяйка неустанно благодарила меня и даже назвала внуком.

Маша тоже поглядывала с благодарностью, чмокнула меня на прощание в щеку, а затем, улучив момент, пока бабушка отвернулась, чмокнула меня еще и в губы. Быстро так, по-комсомольски, но я почувствовал, как нехотя она от меня оторвалась.

— Адрес знаешь, пиши, — прошептала она на ухо.

— Угу, — кивнул я.

Отец отсидел положенные пятнадцать суток и вышел на свободу “исправившимся” и “все осознавшим” гражданином.