Навязанная невеста

А уж ее грудь… Черт, я просто залипаю на ней взглядом, словно впервые вижу это чудо природы, каждый раз, когда она раздевается!

– Хватит уже пялиться, – бурчит она, просыпаясь и натягивая на себя одеяло.

– Какая ты жадная, даже посмотреть не даешь, – хмурюсь я, отбирая у нее мешающую ткань и отбрасывая ее в изножье кровати.

Милана визжит, оказавшись обнаженной при свете дня, но я не даю ей прикрыться, перехватив за тонкие запястья и заводя их ей за голову, чтобы не мешала моему жадному взгляду и губам, которые сами тянутся приласкать ее нежную кожу на шее и плечах.

– Саид, ну что ты делаешь? – упирается она, извиваясь подо мной. – Мы на завтрак опоздаем.

– К черту завтрак, пойдем в ресторан позже!

– Но у нас же планы! – не сдается она. – Вертолетная прогулка.

Черт! Как бы я хотел, чтобы она забыла об этой глупой затее. Была у меня однажды эта вертолетная обзорная экскурсия и я, никогда не думавший что боюсь высоты, чуть не умер от страха. Но не говорить же ей об этом! Да она меня на смех поднимет, так что придется как-нибудь перетерпеть и скрыть от нее свой страх.

– Блин, умеешь же ты все испортить, – ворчу я, отпуская ее.

Милана быстро оборачивает вокруг себя простыню и бежит в ванную, явно больше взволнованная предстоящим развлечением, чем своей любимой едой. Чувствую, мне за завтраком кусок в горло не полезет от нервов, но оно и к лучшему. А то, не дай Бог, еще и укачает в полете!

Глава 17

Милана"

"В первые минуты нашего полета я сосредоточена на своих ощущениях. Дух захватывает от ощущения опасности, а потом все перекрывает шикарный вид, открывающийся сверху.

«Неужели Саид боится высоты?» – посещает меня догадка, но он ведь уже подтвердил, что не боится, да и на самолете вел себя спокойно.

Тем не менее, мой муж бледнеет все больше и я начинаю беспокоиться за него, вместо того, чтобы наслаждаться долгожданным полетом. Я кладу руку на его предплечье, поглаживая в успокаивающем жесте, и он переводит свой взгляд на меня, явно притворяясь бодрым. Мужчины, что с них взять? Никогда не признают, что чего-то боятся. А мой бедолага, того и гляди, сейчас сознание от страха потеряет.