Наследник на его условиях. Книга 2 (СИ)

Может, поэтому и болячки мои не унаследовал? До сих пор не верится…

— Что сын здоров? — решаюсь уточнить.

— Что он у меня есть. И я ничего о нем не знал.

Во рту пересыхает и грудь сдавливает от того, каким взглядом награждает меня Дамианис. Зрительный контакт длится всего лишь несколько секунд, а по ощущениям — целую вечность.

Одна моя часть хочет спрятать Эмиля в спальне и рассказать Зену, как тяжело было воспитывать сына одной, плакать и умолять оставить все как есть. Другая понимает, что если бы изначально не молчала о своей беременности, то все могло бы сложиться по-другому.

— Мне бы взять тайм-аут на пару дней, свыкнуться с этой мыслью, но такой возможности нет. — Зен кончиком пальца касается пухлой щечки Эмиля. — Завтра утром у нас самолет. Собирайтесь.

— Что?.. — Я несколько раз моргаю, чтобы смахнуть непрошеные слезы. Тело противится услышанному. — О чем ты?..

— Вчера я сказал, что заберу вас, и был абсолютно серьезен, — произносит он твердо.

— Ты не имеешь права…

— Формально, конечно, нет, но это незначительные нюансы, которые я вскоре исправлю. У мальчика будет отец.

— В Стокгольме у меня осталась квартира, там наши вещи, наша жизнь. Ты не можешь так поступить, — предпринимаю попытку противостоять.

— Тебе и сыну будет безопаснее рядом со мной, — отрезает Дамианис.

Я возмущена! Требуется несколько секунд, чтобы вернуть себе способность дышать.

— Эмилю, возможно, и будет, а что насчет меня? В какой момент ты захочешь от меня избавиться? Когда решишь, что я тебе надоела, повесишь оставшиеся грехи Егора и отправишь за решетку? Ну а что, опыт воспитания ребенка у тебя есть, и ты…

— Остановись, — цедит Зен сквозь зубы. — Ты бы уже давно могла сидеть, но находишься на свободе. Это о чем-то говорит?

Нервное напряжение не отпускает ни на минуту!

— Если няня будет готова поехать с тобой и Эмилем, то мне нужны ее документы, — как ни в чем не бывало продолжает Дамианис.

Зен опускает глаза на сына, затем берет его на руки. Почти как вчера, только теперь в его взгляде нежность и тепло. Такая перемена в его поведении задевает. Словно ножом по сердцу режут. Неужели мысль, что мой сын от Егора, внушала Дамианису отвращение к ребенку? А теперь все кардинально изменилось?

— В качестве кого я поеду? — горько усмехаюсь.