На воле

Иван заявил:

– У тебя очень аппетитная попка, девочка! Я бы хотел узнать, как будет себя чувствовать в твоей норке мой дружок.

Девушка непринужденно засмеялась, словно это был самый изысканный комплимент, который она когда-либо слышала.

– А ты нахал, – давилась танцовщица смехом.

– Давай не будем терять времени и уединимся где-нибудь в кабинете, а то мой инструмент порвет штаны. Тогда знаешь какой переполох здесь поднимется.

– А ты хвастун!

– Я не хвастун, детка, а говорю то, что есть на самом деле. Если бабы увидят, какое оружие я ношу между ног, мне несдобровать.

Заиграла музыка, и на подиум гибкими змейками выскользнули три новые танцовщицы. Хозяева бара щедро потчевали гостей зрелищем женской красоты.

Степан понял, что Ивану удалось договориться: он по-хозяйски обнял красавицу за талию и, на прощанье махнув Степану рукой, направился к выходу. Такой поступок являлся нарушением инструкций, за что Колян мог покарать весьма сурово. Степан с улыбкой подумал о том, что если бы он напомнил Хмырю об этом минут пять назад, то бедный парень потерял бы эрекцию на ближайшие полгода.

Пора было уходить. Степан допил остатки вина и, посмотрев последний раз на обнаженных див, направился к выходу. Громила в белой рубашке приветливо распахнул перед ним дверь, видимо, он не забыл о больших чаевых его приятеля. Степан в который раз подумал о том, что даже самого неотесанного болвана большие деньги способны научить правилам хорошего тона."

"Комната гостиницы встретила его казенным неуютом.

Завтрашний день обещал быть тяжелым. В камере хранения на вокзале лежала еще парочка «пушек» с полными магазинами. Оружие было проверено, пристреляно и осечки дать не могло.

Под самое утро в комнату постучался Иван. Он не вошел, а прямо-таки перевалился через порог. Факт был налицо – баба его измочалила до последней стадии. Хмырь выглядел словно сдувшийся воздушный шарик.

– Ну и как? – вяло поинтересовался Степан.

– Ты мне можешь, конечно, не верить, но это было нечто потрясающее!

Сил у него хватило ровно настолько, чтобы сбросить дорогие кожаные ботинки и пробубнить что-то восторженное о бедрах танцовщицы. Потом Иван пьяно хрюкнул и завалился спать.

У «Семиозерья» Иван со Степаном появились без пятнадцати шесть. В кабак стекалась публика фартовая, на стоянке было тесно от иномарок.