На краю

Кейд отодвинул кружевную полоску в сторону, и я проглотила стон, когда его палец проник в меня.

— Такая влажная, — пробормотал он у моей шеи. — Скажи, что ты такая только для меня.

Но я не могла говорить. Всё внимание было сосредоточено на медленном движении его руки.

— Скажи мне, — повторил он, останавливаясь. — Скажи, что хочешь только меня.

— Только тебя, — умудрилась повторить я, сгорая от неутолённого желания. — Я хочу только тебя.

— Скажи, что ты моя, — прорычал он мне на ухо, обжигая горячим дыханием.

Приоткрыв глаза, я увидела, что он сосредоточенно наблюдал за мной. Синие глаза горели.

— Твоя, — выдохнула я. — Только твоя.

Я говорила то, что он велел, но ощущала себя свободной. Странное ошеломляющее чувство.

Мои слова, казалось, произвели на него не меньшее впечатление, потому что Кейд прижал меня к стене и, задрав платье до талии, погрузился в моё изнывающее тело одним сильным толчком. Цепляясь за его плечи, я двигалась навстречу резким быстрым движениям, уносившим за пределы разумного.

Когда буря утихла, я безвольно повисла на его плечах, а Кейд поцеловал мою шею. Обвивая дрожащими ногами его поясницу, я неохотно соскользнула на пол и одёрнула платье.

— Дай мне минуту, — прошептала я, отступая.

Он прильнул к моим губам неожиданно долгим поцелуем, заставляя пожалеть о том, что нам нужно уходить.

Закрывшись в ванной, я привела себя в порядок. Мои глаза блестели, а щёки горели румянцем, но я ничуть не жалела о случившемся. Мне хотелось петь от счастья. Когда я обновляла помаду, с губ не сходила улыбка. Как же чертовски приятно осознавать, что Кейд зависим от меня не меньше, чем я от него!

Что ж, план был чётко разработан. Мы найдём Лазарофа, выясним, что у него есть на Кестона, и возьмём сенатора за горло. Только в этом случае мы с Кейдом заживём счастливо, ничего не опасаясь.

Но как там говорят о хорошо продуманных планах?

Точно. Они всегда летят к чертям.

ГЛАВА 14

Подъехав к казино на двух машинах, мы встретились на тротуаре у главного входа. Блейн и Кейд выглядели идеально в костюмах, которые, я знала, стоили тысячи долларов. Кейд, разумеется, был в чёрном, а Блейн выбрал тёмно-серый с чёрной рубашкой.