Мыловарня леди Мэри

А месяц назад к нему обратился сосед с предложением о браке со мной. Папенька дал согласие. Еще бы. Я его прекрасно понимаю. Единственная дочь и наследница в таком состоянии, что выбирать не приходится. И через неделю, на следующий день по возвращению в имение, у нас помолвка. И мне уже страшно... что же такое с этим соседом, что он прельстился на бедную Марусю? Страшный как смерть? Хромой, косой? Посмотрим... как говориться, с лица воду не пить. Лишь бы человек был хороший.

Неделя пролетела в один миг.

Но за такой короткий срок я добилась поразительных результатов. Все же повреждения коры головного мозга, скорее всего, были не так значительны, как казалось сначала. И, возможно, Маруся при должном уходе и обучении смогла бы жить обычной жизнью, но больным ребенком никто не занимался.

А вот чудесное выздоровление матушка не преминула записать на счет монастыря.

Ко мне потянулись сначала монахини, потом родители детей, нашедших приют в этой скорбной обители, потом высшее храмовое начальство в виде самого падре.

И если матушка мне не понравилась своим настойчивым желанием сделать из меня дрессированную обезьянку, которая по приказу встает, ходит и говорит на потеху публике, то падре неожиданно пришелся по душе.

Невысокий, пухленький, с коротенькими толстенькими ручками и ножками, и круглым животиком, натягивающим рясу до предела, он весь лучился весельем и добродушием, больше подходящим детскому доктору, чем пастору. Хотя не могу не признать.

В этом что-то есть. Может быть пастор и должен быть добрым доктором для своей паствы?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

- Маруся, - говорил он, мягко грассируя, - дочь моя, ты меня понимаешь?

- Д-да, - ответила я. Волновалась так, что челюсти снова онемели. Но мне было важно убедиться, что люди способны воспринимать меня дееспособной. Все же мама-Васка совсем не объективна, - п-пад...р-ре...

- Ох, падре, - мама-Васка всхлипывала, вытирая глаза старым застиранным платочком, - все понимает.

.. что ни скажи... чудо, падре, чудо Господь послал! Совсем ведь плоха деточка была. А сейчас...

- Пад-ре, - снова вмешалась я, чтобы мама-Васка не успела наговорить лишнего, - я все понимаю. Только говорить тяжело немного... и... падре, я хотела бы научиться молитвам. Я ни одной не помню...

Заикаясь в каждом слове, я все же произнесла эту фразу практически без заминок. Не зря тренировалась.