Мыловарня леди Мэри

И второй сын, Митяй звать, болезный очень, к воинской службе непригодный, у нас на фабрике работает, в мыловаренном цехе на котле стоит. А остальные девки. Одна заневестилась этим летом, а другие мелкие еще совсем. Скучно им здесь было, выходить-то в город нельзя. И попросил у меня старшой кусочек земли выделить, мол, Митяй игрушку придумал, чтоб младших развлечь... Я позволил... а когда увидел, что малец измыслил, решил вам показать... вот, - мы завернули за угол общежития, где оставалось около двух метров до забора, - смотрите.

..

На заднем дворе общежития стояла деревянная, плохонькая, но вполне узнаваемая... карусель.

- Митяй говорит, это он на котлах подсмотрел... мол, одно и то же, что мешалки у котлов, - встревоженно пояснял Василий Иванович, обеспокоенный моим молчанием. А я не могла говорить, у меня просто слезы на глаза навернулись. Просто сколоченный из досок круг с дыркой посередине, вроде крышки на котел только намного больше, просто вкопанный в землю столб с ограничителем, чтобы круг не лежал на земле.

Просто одна деревянная ручка сбоку, чтобы раскручивать карусель... но как же все это напомнило мне детство в моем мире."

"Я не раздумывая шагнула на платформу карусели.

- Покатайте меня. - Василий Иванович отмер и схватился за ручку... Он раскручивал карусель странно, держась за палку и бегая вокруг... Но при этом, задыхаясь от бега, пытался говорить.

- Я как увидел это, сразу решил, что вам показать нужно, Мария Львовна.

Очень уж занятная игрушка получилась. У нас вся молодежь по вечерам на крышке этой крутится. А Митяй, госпожа баронесса, выдумщик такой, в эту крышку лошадь запряг, чтобы она его крутила заместо человека. Вон видите, тропинка вокруг натоптана? Это отцова лошадь натоптала, когда по вечерам молодежь развлекает...

- Хватит, - я слезла с карусели, - спасибо вам, Василий Иванович. А Митяя вызовите ко мне. И скажите отцу, что парнишка в замок переезжает.

Правы вы, очень полезная это задумка. И не только для фабрики.

Митяй протиснулся в мой в кабинет бочком, приоткрыв дверь не больше, чем на ладонь, сжимая в руках шапку и испуганно глядя на меня. Худенький, маленький, на вид не больше двенадцати лет, хотя по документам уже семнадцать. И это у отца, который входя в мой кабинет, разворачивался боком, чтобы плечи пролезли в дверь... вот уж точно к воинской службе непригоден...