Молот

Артем слушал, отвернувшись к окну. Он знал. Грач сделает все, лишь дай ему соломинку, хоть за что-то зацепиться. Иногда его это всепрощение и благородство бесило до чертиков, выводило до трясучки, ему хотелось хорошенько врезать. Грач вытащит, вытянет, хоть с того света. Первоклассный хирург, еще два годна назад, шесть часов спасал его ногу, его самого. Артем потом проклинал его за это, проклинал за то, что он вытягивал его с того света, а не свою сестру.

Мгновенная смерть на месте, она даже ничего не успела почувствовать, один миг, вошла в поворот, сбавив скорость, приняла весь удар на себя.

До чего глупая девчонка, хотелось выть, лезть на стену, перегрызть себе вены, от бессилия, от неправильности происходящего. Чувство вины накатывало постоянно.

Лежа тогда под капельницами, увешанный приборами, он винил только себя. За то, что не дал этой влюбленной в него девочке то, чего она была достойна. Не дал того, чего она так от него хотела — любви. Она так отчаянно о ней кричала, обзывая его последними словами, называя бесчувственным, а ему просто нечего было ей ответить.

О какой любви она говорит? Он просто не понимал, его не трогало это чувство.

Красивая, сексуальная девочка, его даже не остановило то, что она сестра его друга. Он был у нее первым, повелся, поддался на соблазн, это, скорее всего, сыграло важную роль, но не какая-то там любовь. Он теперь отвечал за эту девочку, брал на себя все, считал, что самому пора остепениться, почти тридцать пять, пусть будет дом, жена, семья.

А Лерка успокоится, молодая еще, дерзкая, полная жизни, со временем это пройдет.

— Ты слушаешь меня, Артем? Пойдем, я отведу тебя к другому психологу. Он мужчина, не переживай, больше на тебя никто посягать не будет. Я думал, с женщиной тебе будет проще расслабиться. Ой, все, не смотри на меня так. И да, хотел спросить, у тебя как с Аней, все серьезно? Хочу пригласить ее в ресторан.

«Ага, щас. Один тут подарил цветы, я готов был ему могилу выкопать, зачем венкам зря пропадать»

Артем затормозил, дернул Дмитрия на себя и заглянул в его глаза.

Мужчины несколько долгих секунд сверлили друг друга взглядами, но никто не хотел отвести его первым.

«Даже не смей, Грач»

Дима сузил глаза, задумался, словно пытаясь что-то для себя понять.

— Обидишь девочку, забуду, что ты мой друг. Забуду все.

«Да я теперь, кого хочешь, за нее обижу»

Мужчина, к которому его привел Грач, оказался пожилым, худощавым, очень модным старичком.