Молот

"

"— Мария Степановна, вы ничего не слышали необычного ночью? Я встала, чтоб проверить, закрыла ли дверь на замок, а то все из головы вылетает, а после того случая, когда вы наткнулись с утра на братишку и испытали душевное потрясение, приходится проверять. Так вот, я пошла и услышала шум мотора машины, тихо выглянула, и заметила на вашем участке две темные фигуры.

— Да ты что?!

— Я еще пригляделась, думала, может внучок ваш с друзьями, но нет, фигуры двигались тихо, словно крались.

— Ох, боже мой, — Мария Степановна схватилась за сердце и присела на низкий табурет для сбора ягоды, что стоял под кустом смородины.

— Я вот что подумала, может, вы кому-то рассказывали, что уезжаете, или что-то вообще рассказывали знакомым? Ну, мало ли, вроде стоишь, с подружкой разговариваешь, а кто-то совсем рядом все слышат, запоминает, а потом ночью крадется на участок, хочет ограбить, а то и того хуже, поджечь. Я слышала в криминальных новостях, на что только не пойдут мошенники.

— Да, как же так? Мы ведь дома были, я ничего и не слушала, господи, что творится-то!?

Тамара Степановна задумалась, но тут же вскочила и понеслась к своему дому, при этом она начала громко звать внука, так что на ее крики могли сбежаться все соседи.

«Хм, смышленая какая кошечка, красотка просто, напугала бабульку. Так и надо, не будет языком трепать».

Аня, подхватив ведерко, подошла к крыльцу, поднялась и протянула Артему ягоду.

— Смородинку, братишка? Или пойдем ставить укольчик?

Аня хитро улыбнулась, а Артем, сузив глаза, протянул руку, но не за ягодой, а за завязками купальника на шее, медленно развязал, купальник упал вниз, обнажая грудь и уже набухшие соски.

Аня не успела никак среагировать, ее затащили на веранду, от любопытных глаз соседей, грудь тут же начал лизать язык Артема, руки расстегивали и спускали с нее шорты, ведерко с ягодой полетело на пол, рассыпаясь черными бусинами по залитой солнцем веранде.

Мужчина опускается на колени, прямо на ягоду, сминая и давя ее, Аня упирается в оконную раму, цепляется руками за его плечи.

«Она сама, словно ягодка, сладкая ягодка. Сожрать готов»

— Боже мой, Артем.

Артем не торопится, мучает и терзает ее нежную плоть. Слишком нежно. Слишком остро. Слишком яркие ощущения. С ним всегда все именно так. Аня откидывает голову назад, закрывает глаза, удовольствие слишком велико, оно бежит, разноситься по телу.