Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь (СИ)

— Конечно, милая, я же каждое утро рассматриваю в зеркале свой зад. Перед тем как начать бриться. Это у меня что-то вроде обязательного ритуала.

Она смеялась даже когда Аверин отобрал у нее бутылку и начал медленно, не спеша целовать, то углубляя поцелуй, то лишь слегка касаясь губ.

По телу вновь побежали маленькие молнии, заставляя повернуться на живот, отбросить волосы и подставляться под щекочущие ласки небритых щек. Его ночные поцелуи и движения были такими же — то глубокими, то кружащими по поверхности и сводящими с ума.

Аверин был не просто умелым любовником, он откуда-то знал, что нужно именно ей. И в этот раз финал был таким же фееричным.

Прерывисто дыша, Оля прижималась щекой к мускулистому телу и слушала, как часто стучит сердце под сплетением твердых мышц. Она ощущала себя фантастически. И как бы там ни сложилось дальше, сейчас все было настоящим.

— Ты полетишь со мной, — сказал Костя, когда они завтракали на его просторной, напичканной всякими полезными приспособлениями кухне.

Хозяин дома сам приготовил завтрак, позволив Оле только заложить ломтики хлеба в тостер. И если вчера вечером она переступила порог его дома, лишь влюбленная по уши в этого мужчину, то после утреннего кофе уже с опаской осознавала, что каким-то образом срослась с ним по всей поверхности и тела, и души. И что со всем этим делать, представляла смутно.

— Что, прости? — отвлеклась от своих раздумий.

— Ты полетишь со мной, — повторил Аверин нетерпеливо и добавил, облив взглядом черных глаз, от которых она вспыхнула как спичка: — Я не хочу с тобой расставаться даже ненадолго, Оленька.

— Какие вещи? Куда это я полечу? — не могла сообразить Оля. — Мне с утра на дежурство.

— Ты не пойдешь ни на какое дежурство, Оля, — ответил Аверин, меняя тон, — ты больше не работаешь в больнице. Напишешь заявление, мои люди оформят процедуру увольнения уже без нас. А ты полетишь со мной в Испанию, я постараюсь отложить Сомали на несколько дней.

— Что значит, не работаю, какое увольнение? — не могла она понять. — Что ты выдумал, Костя?

— Не выдумал, — тон стал еще прохладнее, — я хочу, чтобы ты жила со мной на моей вилле в Испании.

— Но ты же сам сказал, что улетишь в Сомали. Что я буду делать в Испании без тебя?

— Плавать, загорать, есть фрукты. Можешь заняться тем, что тебе нравится. А я буду прилетать каждый раз, когда будет получаться.

Кажется, она начала понимать.