Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь (СИ)

— Тебя надо беречь от инфекций, — сказал глубокомысленно, — я сейчас.

И ушел в ванную. Она не успела опомниться, как Аверин вернулся и притянул ее к себе, склонившись низко-низко.

От его рук пахло лимоном и вербеной, а от лица и шеи — самим Авериным. Оля не сдержалась и потянула носом, подтянувшись на носочках. Положила обе ладошки ему на грудь.

— Как-то не так мы с тобой начали нашу встречу, — пробормотал Костя, прикрыв глаза и слегка касаясь ее лица колючими щеками. — Давай-ка поздороваемся заново.

— Давай, — согласно прошептала Оля и тоже прикрыла глаза. — Здравствуй, Костя.

— Здравствуй, милая… — он прихватил губами ее губы, и некоторое время они так стояли, замерев, и Оля четко слышала, как бьется у нее под рукой его сердце. — Ты что-то хотела мне сказать?

— Да, — она кивнула, так и не открывая глаз, — у меня будет…

— Нет, — он захватил ее нижнюю губу, и она умолкла, — неправильно ты говоришь, Оленька. Не у тебя, а у нас. Ну давай, говори, я хочу от тебя это услышать.

— У нас будет ребенок, — еле слышно выдавила она и всхлипнула.

Костя открыл глаза, и Оля ахнула от пронзительной нежности, которой ее окутал этот взгляд.

— Ты не представляешь, — он по очереди целовал ее губы, то прикусывая, то скользя языком, то вбирая в себя, — не представляешь, как я рад. Не представляешь…

Они целовались в коридоре не меньше получаса, пока Оля не устала стоять.

— Мне однажды приснилось, что ты вернулся, — проговорила она, потираясь носом об его шею.

— Ммм?.. И как? — мурлыкнул Аверин, дыша ей в макушку.

— Ты пришел в зимовку, почему-то я ждала тебя там. Вошел с мороза такой замерзший, в снегу, я начала его стряхивать с тебя, мы смеялись, было так здорово…

Аверин с сомнением посмотрел на дверь.

— Вообще-то у вас в подъезде тепло, и я пока сидел под дверью, согрелся. Но если хочешь, я могу сходить на улицу, померзнуть. А вот как быть со снегом, ума не приложу.

Она минут десять не могла остановиться, Аверин даже испугался. А она смеялась до колик, сгибалась вдвое и вытирала слезы, представив его с сосульками в волосах. Из морозилки.

Оля настолько простила Аверина, что даже накормила его ужином. При этом Костя благоразумно счел нужным съесть все, что было предложено.

— Что-то ты стал странно всеядным, Аверин, — подозрительно прищурила глаз Оля.