Мой опасный

Моя малышка однозначно встала на мою сторону — нужно было обезопасить от возможной мести. Значит, должны бояться и уважать меня. И её — за спину, заместителем.

Правильное решение. Я всё сделал правильно. И то, что сорвался и присвоил её — правильно. Никаких сомнений. Не собираюсь ни о чём жалеть.

На финальной точке полигона я буквально падаю на землю.

Лежу, раскинув руки, вымотанный по самый хвост. Пустым взглядом смотрю в звёздное небо.

Прошёл. Я это прошёл. Отец всю жизнь твердил мне о моём потенциале.

И об ответственности. О моём безрассудстве. О том, что у меня пределов силы нет. Поэтому мои решения и контроль должны быть безупречными.

Только сейчас до конца начинаю понимать его слова.

Сонное касание, и сразу за ним ледяное пси… Сделал бы что-то третье — всех бы прибил. Всю команду. Каждого, включая Ди.

Сейчас это понимаю отчётливо. От этой мысли холодею.

И Ди… Я же брал её, как самку рихта в гоне, которая не чувствует боли, на которой всё мгновенно заживает.

Шипы с жалом только в ход не пускал. Моя малышка — лишь наполовину рихт. С ней так было нельзя.

Нельзя! Запомни это, кретин!

Ответственность за свою силу. Об этом мне всё время твердит отец?..

Встаю. Распрямляю спину. Мне легче. Теперь — намного легче.

Деактивирую всю автоматику на полигоне и выхожу через открытые ворота.

И — каменею всем телом. Встречая холодный и бесстрастный взгляд отца.

Он в боевой форме, на поясе — два мини-бластера, персональное оружие.

В его руке планшет, узнаваемый по корпусу — контролирующий автоматику полигона.

Значит, следил за моим продвижением. Подстраховывал меня.

Смотрю на него молча и неподвижно. Отец резко бросает мне планшет — ловлю его на лету.

Он окидывает меня взглядом с ног до головы, резко разворачивается и удаляется, не сказав ни слова. С совершенно неподвижным хвостом за спиной.

Смотрю в планшет, активирую. Да, результаты моего прохождения с анализом.

Листаю. Далеко не самое чистое прохождение.

Ошибок куча. Я сейчас жив только потому, что отец подправил кое-где программу — снизил точки нагрузки.

Хорошо, что до меня наконец-то дошли его слова про ответственность и прочее сопутствующее.

Потому что сейчас, судя по его молчанию и неподвижности, это бессловестное предупреждение было самым последним.

Глава 28. Пробуждение

Просыпалась я тяжело. Внутренние часы вместе с интуицией тормошили, звенели смутной тревогой.