Мой личный враг

Инар, полуголый, босой и в одних брюках, подошел, начал осторожно развязывать тесемки под моим подбородком, удерживающие шляпку. Пальцы его двигались быстро, но словно чуть замирали, едва маг касался моей кожи. Едва с головным убором было покончено, маг начал расстегивать пальто. Оно тоже промокло насквозь и потому тянуло вниз всей впитавшейся в него водой. Когда Инар и его отбросил на пол, послышалось характерное «плюх!».

— Придется выжимать, — констатировал маг и… начал осторожно расстегивать платье.

Я хотела остановить его и… не смогла.

— Дальше сама справишься? — и поднял на меня взгляд.

Я стремительно отвернулась, потому что, стоило нашим взглядам встретиться, как мне вдруг стало очень тепло, даже жарко.

— Справлюсь, — тихо сказала я.

Инар отошел, а потом и вовсе вышел. Из-за двери до меня донеслось:

— Снимай все, я без твоего разрешения не зайду.

А мне хотелось сказать: «Не уходи».

Торопливо разделась и с наслаждением надела ночную рубашку. Что-то теплое и сухое после отяжелевшей мокрой одежды казалось чудом. А платье промокло полностью, даже под непромокаемым передником, видимо, вода от ворота затекла. Когда развешивала свое белье, была очень благодарна Инару за вымытый пол — ходить-то пришлось босиком.

В двери постучали.

— Входи, — сказала я, доставая из передника свертки с пирожками, которые дала в дорогу тетя Матрена.

Инар тоже переоделся и теперь был в брюках и рубахе не по размеру.

— Чулки нашел, — сказал он, протягивая мне теплые шерстяные вещи, — нижнего белья по сундукам не было. То ли забрали его с собой, то ли оно тут в приданое не входит.

Я была благодарна и за чулки — ноги все еще оставались ледяными. Села на перину, начала растирать стопы.

— Давай помогу, — и, не дожидаясь ответа, маг осторожно сел рядом, бережно переложил мои ножки к себе на колени. — Ты совсем холодная.

Его руки были теплыми, а прикосновения казались почти обжигающими. Он молча растирал докрасна, потом сам мне надел чулки, натянул их до коленей… остановился, хрипло произнес:

— Дальше сама.

И опять ушел. Вернулся с медным чайником, который поставил прямо в огонь, и подносом.

— Нашел чашки, сахар даже, чай, еды нет.