Мой личный враг

Потом вдруг задумалась, достала платок, высморкалась и привычным командным тоном спросила: — А почему?

— Рогда, — трагически прошептала я, — потому что я еще большая дура, чем ты!

Все ведьмочки удивленно смотрели на меня, я и сама бы на себя сейчас посмотрела, если честно!

— Адептка Ярослава, — прозвучал голос магианны профессора, — я рада, что вы не лишены изрядной доли самокритичности, но сейчас будьте так любезны, займите свое место.

Я покраснела, глухо извинилась и торопливо прошмыгнула за парту. Всю лекцию меня долбал мой «орель», пытаясь донести, что он птица не только гордая, но еще и умная… в отличие от меня.

* * *К счастью, далее день выдался напряженный, два семинара по боевым магическим плетениям и лекция «Смертельные проклятия: виды, применение, защита», и девчонки до меня добрались только во время обеда.

— Ой, я вся такая голодная, — торопливо садясь за обеденный стол, выдала я, пытаясь избежать расспросов.

И тут произошло следующее.

— Рогнеда, Ярослава — ведьмы безголовые! — заявила тетя Матрена, водрузив на стол казанок с супом. Грибным, судя по запаху.

Мы с Рогдой сразу схватили ложки, потому как у домовых закон — «За столом только о хорошем!»

Нам с Рогдой первым налили супчика. Сидим мы, ложками активно работаем и переглядываемся. Нет, я на Рогнеду все еще злая, но перед лицом общей опасности решено было отложить разногласия.

— Нужно в библиотеку, — не глядя на домовую, сказала я.

— Я с тобой, — ответственно заявила Рогнеда.

И не доев, мы разом поднялись.

— Сидеть, — скомандовала тетя Матрена. — Вот когда все съешь, Ярослава, ты уделишь время мне! А для тебя, Рогнедушка, добрых слов у меня нет, одни ругательные-то! И как удумала, а? Мало Ярославе позора было, так еще ты добавила-то! И чем только думала, Таран ты наш!

Я вернулась к супу, он был вкусный, и ругали не меня, что приятно.

Но тут домовая совершенно сменила тон и ласково произнесла:

— Яринушка, краса моя ненаглядная, твой любимый приходил.

За столом у еще одной ведьмочки, кроме Рогнеды, пропал аппетит, но по совсем другому поводу. Ярина сидела раскрасневшаяся, румянощекая, глазки в пол, а на лице улыбка такая счастливая.

— Просил передать на словах, что его срочно к границе отзывают. — Ярина побелела и теперь смотрела исключительно на домовую. — Да не волнуйся ты так, — Матрена руками всплеснула, — ничего с ним не сделается-то, там главный наш.