Мой личный враг

Молодость, Ярусик, она одна, а мужиков — знаешь, как много!

И действительно, чего это я убиваюсь понапрасну. Будет как будет.

— Вот моя девочка и заулыбалась, — заметила мама. — Предлагаю такую программу действий: выбираем платье, идем на бал, сводим всех демонов с ума, посылаем дедушкиного засланца, то есть жениха, очень далеко и наслаждаемся молодостью. Как тебе?

— И платье есть? — спросила я недоверчиво.

— Платья нет. Есть двадцать шесть нарядов, сшитых под присмотром мамули, которая прекрасно знает, что у дочери на собственный гардероб нет времени.

— Мам, я тебя обожаю, — честно призналась я.

* * *Что может быть удивительнее, чем бал у его темнейшества Великого и Ужасного Темного Повелителя. Он, к слову, не такой уж и ужасный, я его с детства знаю, но у нас принято его очень бояться и вообще жутко уважать. А его темнейшенство — он древний, как и деда, веселый и юморной такой, а еще он мне всегда говорил: «Ярусик, ты воробушек воробушком, но при этом взгляд оторвать невозможно. Иди-ка сюда, наливные щечки, сверкающие глазки!» А потом меня тискали, вверх подкидывали и обычно сладостями кормили.

Вот и сейчас, все входили в тронный зал его темнейшества, начиная кланяться еще с порога. Ну и я тоже, соответственно, хотя на каблуках было немного неудобно. Но мы шли по красной ковровой дорожке, меж колонн в виде застывших оскаленных монстров — мама и папа впереди, после них Антуан с невестой, я ее еще не знала, но познакомлюсь обязательно, и замыкали мы с Лиарсом.

А на мне было белоснежное платье, расшитое серебром. Шея и плечи открытые, грудь прикрыта так, что вызывала интереса больше, чем глубокие декольте окружающих, талия перетянута, от бедер платье расходилось лилией.

И вот подходим мы, кланяемся низко, изображая священный ужас, а его темнейшество радостно так мне шепчет:

— Ярусик, приехала!

— Угу, — отвечаю в коленопреклоненной позе.

— Завтра приходи с дедом на медовушку, орел ты наш. Ух, порадовала старика.

— Приду, — также шепотом отвечаю.