Присвоение

А сказать что-то надо было.

Женя снова прикрыла глаза, уперевшись одной рукой в темно-коричневую стену душевой. У Степана даже в гостевой комнате имелась большая ванная с отдельно стоящим душем. Не душевой кабиной, а именно душем, который очень пришелся по вкусу Жене.

Чего лукавить, ей всё нравилось в доме Степана.

И он нравился…

Куда больше, чем следовало, судя по происшедшему вчера.

Или нет… Или всё правильно было вчера…

Она так и не определилась.

Мужские руки коснулись её спины и принялись размазывать гель по коже.

Почти ласкающими…

Женя откинула голову назад, подставляя лицо под тугие струи воды. Её начинало потряхивать от внутреннего напряжения, от спирали, которая с каждой проходящей секундой закручивалась всё сильнее. Степан коснулся плеч девушки, затем лопаток, скользнул к животу, размазал гель по нему и добрался до груди. Их он не сжимал, трогал аккуратно, так же скользя по коже, обходя соски.

Когда задел, по телу девушки рассыпались мелкие электрические разряды. Ладони Степана остановились, перестали двигаться дальше. Женя подняла свои руки и развела ладони Степана в стороны.

После чего обернулась, желая видеть его лицо.

Тщетно.

Вода мешала.

Степан и не думал отступать. Наоборот, рукой обвил талию, притягивая Женю к себе. Девушка выгнулась, вроде как и сопротивляясь и в то же время, как сумасшедшая, ловила эмоции мужчины, что проявлялись в его движениях и поступках, забывая, что она – не он, Женя не умела считывать других.

Степан склонил голову и поцеловал девушку. Снова немного сердито, яростно и одновременно нежно, коротко.

– Ты передумал? – всхлипнула Женя не то от страха, не то от возбуждения, когда её рот оказался свободным. – Почему?

– Нехер, – приглушенно процедил Барсов, снова набрасываясь на её губы.

Уже совсем с другим поцелуем, затяжным, от которого у Жени закружилась голова, ноги ослабли, а между бедер потянуло.

Степан сильнее прижал Женю к себе, жадно исследуя девичье тело.

Женя не сопротивлялась. Тихо постанывала, стараясь держать руки внизу. Но они настырно тянулись кверху – к мужским плечам.

– Степан, подожди…

Он мгновенно остановился. Не как вчера.