Мой чужой ребенок

Даже ради собственного ребенка. Именно поэтому я избегала тебя, как могла, стараясь держать в рамках рабочих отношений. Пока не узнала получше и не поняла, что ты действительно мне нравишься. Что ты не такой человек, который украл бы чужого ребенка. Я влюбилась в тебя по-настоящему и в тот день, когда мы решили пожениться, пообещала себе, что навсегда забуду прежнюю жизнь, обиды, и начну с тобой и нашей дочерью все с чистого листа. Я и предположить не могла, что на деле все было совсем не так, как я думала.

Что ты был в курсе всего. Что твоя дочь и наша с Валерой — действительно одна и та же.

— Я не знал этого, Марина. Я просто удочерил своего же ребенка. Девочку, которая полгода провела в доме малютки, никому не нужная и брошенная.

— Но она была нужна! — снова срывается Маря. — Она была нужна мне! А из-за тебя я думала, что она умерла! Ты даже назвал ее так же и говоришь, что был не в курсе?

— Марта сказала, что по документам она Арина и я просто оставил ей это имя, потому что она его уже знала и реагировала! Ты же меня знаешь, Мариш.

Я бы не сделал такого. Если бы я знал, что у нее уже есть семья, я бы просто ограничился посещениями и участием в ее жизни. Я бы не стал отбирать ребенка у любящей матери!

— Нет, я не знаю тебя! Так же, как и ты меня не знаешь! Ты же так легко поверил в то, что я с тобой из-за денег. Почему же мне теперь верить, что ты не циничный эгоист, которому плевать на всех, кроме себя?

Она знает, куда бить. Я чувствую себя так мерзко, как ни разу в жизни.

Маря ведь права. Я — тот, кто испортил ее жизнь. Нельзя перекладывать всю вину на Марту, на мои дальнейшие поступки и умозаключения она не повлияла. Это были мои собственные решения. Мои ошибки. Мой эгоизм.

— Прости меня, — выдыхаю со всем сожалением, которое испытываю в этот момент. — Мариш, я клянусь, я…

Мои извинения прерывает громкий детский плач и забыв обо мне, Маря сразу же несется в спальню, на ходу вытирая слезы. Видимо, этот разговор нам придется отложить.

Глава 28

Марина

Этот разговор дался мне очень нелегко и, хотя злость на Стаса помогает не расклеиться полностью, эмоции все равно берут верх, так что я тихо плачу, пока умываю и одеваю дочку, а потом кормлю ее завтраком на опустевшей кухне.

— Кася! — радуется Аришка, увидев свою любимую рисовую кашу с ягодами, которую, очевидно, заказал Стас.

Чувствуя легкий приступ утренней тошноты, я тоже решаю поесть, что обычно немного успокаивает мой желудок.