Могила для бандеровца

Значит, вы что-то знаете про злодеяние, раз так сказали.

— Как мне вам верить? — с сомнением покачал головой Белецкий. — Вы не хотите сказать, кто вы, а я…

— Очень простое объяснение, — тихо заметил Ивлиев, глядя в глаза инженеру. — Вот я вам сейчас признаюсь, кто я такой, а завтра вас возьмут националисты и отвезут в лес. И начнут пытать, чтобы узнать обо мне. Вы не проговоритесь? А если не выдержите пыток? Лучшая гарантия — если вы ничего не будете знать, а просто поверите дочери и мне.

Я смогу все остановить, у меня достаточно возможностей для этого. И есть возможность спасти вас и вашу дочь от рук злодеев. Рассказывайте, Павел Архипович. Все с самого начала и подробно.

И Белецкий заговорил. Голос инженера был глухой, с хрипотцой, как у каждого человека, который находился в запое или в состоянии похмелья. Говорил он зло, резкими фразами, но постепенно речь Павла Архиповича становилась все более плавной, связной. Оказывается, его искали еще немцы во время оккупации.

В начале войны Белецкого в Котляре не было, он пытался эвакуироваться, но эшелон разбомбили под Краснодоном. Документацию по шахте частично вывезли, частично уничтожили. Немцы пытались использовать шахту 16-бис, но добычу угля наладить им так и не удалось."

"Потом Западную Украину освободили, война откатилась дальше на запад. Потом победа. Люди начали возвращаться в Котляр, на шахте появилось новое начальство, и стали планироваться восстановительные работы.

Возвращались в родные места шахтеры: кто с фронта, кто из эвакуации. Радовались, что немцы перед уходом не взорвали шахту и, значит, можно надеяться на скорое восстановление, на работу и на то, что снова будет чем кормить свои семьи. Но лично для Белецкого радость была недолгой.

Первый раз к нему пришли еще в феврале. Двое неизвестных заставили посреди улицы сесть в машину, где попытались завести разговор на тему будущего Украины для украинцев без Советов и коммунистов.

Тогда Белецкому удалось уйти от разговора, сославшись на то, что он не верит незнакомым людям в такое сложное время и полагает этот разговор чистой провокацией. Его отпустили, а в милицию или в НКВД он заявлять побоялся.

Потом в марте на шахте, когда устанавливали новое электрощитовое оборудование, к нему снова подошел неизвестный высокий мужчина в очках и начал странный разговор про шахту, про национальное достояние — уголь.