Металл цвета крови

Каржай Валерий Акимович, 31 год, прописан, согласно документу, в славном городе Вологде.

Явно не колхозники — этой категории советских граждан паспорта не выдавали. Физиономии у всех троих не то чтобы профессорские, но и не блатные. Татуировок на открытых местах не было.

Березин поискал пистолет, потерянный «гражданином Каржаем», но так и не смог найти. Удар был сильный, оружие улетело черт знает куда.

Он прекратил поиски, стал искать машину, на которой злоумышленники прибыли на место преступления, и наткнулся на нее за следующим поворотом.

«Опель» темно-коричневого цвета, 1939 года выпуска — не самое шикарное средство передвижения офицеров вермахта — сиротливо стоял на обочине. В салоне не нашлось ничего интересного, кроме скомканной позавчерашней «Правды» в открытом бардачке.

Машина поездила и повоевала. Стекла явно меняли, в корпусе зияли вмятины, сиденья в салоне протерлись до пружин. Он запомнил номера, при этом не мог избавиться от чувства, что они поддельные.

Автоинспекция Главного управления РКМ НКВД еще не работала в прежнем режиме; военные структуры гражданский транспорт не проверяли. Имея фальшивые или украденные номера, можно ездить где угодно. Проверяли документы только у водителей.

Это был тяжелый день — он устал как собака. «Почему я должен ехать в милицию и сообщать им, что некий майор СМЕРШа выполнил их работу по искоренению бандитизма? — размышлял Березин, тащась к своей машине. — На этой дороге до утра никто не появится, да и утром неизвестно — по ней вообще никто не ездит! Завтра, все завтра».

Предстоял еще непростой путь до Ленинграда…

Обнаружив на своей машине пробитое колесо, Олег окончательно простился с мыслью навестить отдел милиции. Он потерял двадцать минут — искал домкрат, снимал колесо, пристраивал запасное. Ноги уже не ходили, голова не думала. Он сел в машину и отправился дальше, надеясь, что лесная дорога куда-нибудь да приведет.

Минут пятнадцать он плутал по лесистой местности, в результате повезло: он выбрался на дорогу, связывающую Ленинград с Красным Бором, и покатил домой…

Только около полуночи, одолев тридцать километров, Березин добрался до родного дома на Невском проспекте.

Бросив машину во дворе, он тяжело поднялся на свой этаж. Дрожала рука, он не мог попасть в замочную скважину. На шум высунулась соседка Рита Грачева в домашнем халате и наброшенном на плечи платке. Она щурилась, держа в руке керосиновую лампу.