Металл цвета крови

Большинство экспонатов вывезли в Ленинград — о чем я ему с радостью рассказала. «Изумрудную кладовую» тоже вывезли — я искренне в это верила. Когда мы убегали из-под обстрела, видели, как ваша колонна уносится через арку… Офицер гримасничал, хмурился, задавал другие вопросы: не было ли второго конвоя, еще какую-то чушь. Я сейчас не помню. Одно осталось в памяти: его холодные глаза. Он так смотрел — казалось, выхватит сейчас пистолет и пристрелит… Но нет, отпустил, больше меня не вызывали.

— Еще кое-что, Юлия Владимировна.

На мой вопрос, не случалось ли в последнее время чего-то странного, Марианна Симоновна ушла от ответа, заговорила про хулиганов. Повторяю вопрос, теперь уже вам: что здесь происходило? И давайте не юлить, хорошо?

— Да как хотите… — Юлия поежилась, стрельнула глазами по сторонам. — Иногда, находясь во дворце, особенно в темное время, мы слышим странные звуки: словно кто-то скребется, ходит, возится за стенами или под полом… Кто-нибудь задержится на работе — а потом умирает от страха, слушая все это.

И со мной такое было, и с Марианной Симоновной, и с Тамарой Леонтьевной… Иногда — ничего, а бывает, явно слышишь посторонние звуки… Причем в разных концах дворца — и в западном крыле, и в восточном… Иногда кажется, будто что-то падает — вроде как кирпичи вываливаются из кладки…

— Мыши? — предположил Олег.

— Да, наверное, — вздохнула женщина. — Только очень крупные мыши. Просто громадные. А еще они могут кашлять… И питаются эти мыши святым духом — больше здесь питаться нечем.

Тамара Леонтьевна божится, что видела тень, мелькнувшую в проеме, и чуть не окочурилась от страха. Думала, кто-то из наших шутит, но наших никого не было, а она одна задержалась с каталогами поработать. Освещение есть, правда, не везде… Звуки в основном доносятся из-под пола, но, бывает, скрипит на первом этаже… Днем мы смеемся, что у страха глаза велики, а вот вечерами становится не до смеха…

«Вечерами надо дома сидеть», — подумал Олег.

— Еще один призрак Анны Иоанновны? — предположил он.

— Вам шуточки, а нам страшно, — вздохнула Юлия. — Теперь по одному стараемся не оставаться. Говорили сторожам, а те смеются: мол, бабы, что с них взять. Считают, что трещат разрушенные конструкции — ведь многое же на живой нитке, не закреплено, а еще ветер снаружи…

— Может, так и есть?

— Ага, когда кашляют где-то рядом или слышишь звуки шагов… Это, конечно, ветер, что же еще?

— И когда эти странности начались?

— Больше двух недель, мы точно не засекали.