Место рядом со мной (СИ)

Но настолько, чтобы ориентироваться, как с обычным зрением?... Сомневаюсь! А у Мары не возникает проблем с ориентацией!

И вообще, ощущение такое, что она просто играет со мной. А на самом деле вполне себе зряча. Фантазии у неё не уступают чувству юмора. Ладно, мне не принципиально, как именно она видит. Мне надо, чтобы она увидела для меня искомого человека любым из своих способов.

Такси тормозит. Расплачиваюсь. Беру двухместный номер. Заказываю нам роскошный ужин с бутылочкой вина из ближайшего ресторана.

– Присоединишься? – наливаю ей бокал. – Это повкуснее твоих мухоморов.

– Это как посмотреть.

Но бокал берёт.

– Рассказывай, Серый.

– Моя семья является частью одной более могущественной «семьи». И мой отец до момента его смерти был поставленной «головой» на одну из сфер дохода этой «семьи». Сеть подпольных VIP-казино. Мой брат занимался финансовой стороной, клиентурой… Я…

– А ты убивал.

– Не совсем. Я занимался персоналом. Не всем, а только тем, который, выйдя из бизнеса, забывал «подписку о неразглашении».

– Омерта?

– Не так пафосно, но в целом типа того. Ты осуждаешь?

– Я не вижу на тебе чужой крови. Вы все внутри «семьи» уже очень давно, и убивали друг друга тысячи раз. Это ваша форма сосуществования. Странно осуждать хищника за то, что он не вырос травоядным."

"– Хм… Короче. Старшие были довольны работой отца. Очевидной конкуренции у него не было. Так как внутри организации управление переходит по наследству, мой младший брат был утверждён как будущий преемник.

– Я могу посмотреть на неё? Покажи.

Отыскиваю фотку со свадьбы отца на телефоне. Протягиваю.

– Нет, – качает головой Мара. – Здесь нет для меня изображения. Мне нужно что-то более реальное. А лучше – она сама.

– Тогда завтра.

– Ты должен показать мне женщин твоей большой «семьи», твоя темноволосая оттуда.

– Почему?

– Иор. Она чужая, но она своя.

Глава 8 - Омерта

Всю ночь мне снятся кошмары, меня словно опять втягивает в то ебучее зеркало. И накатывают этот лязг, шум, гул и ужас. И я мечусь по кровати, зависая между сном и явью в каком-то параличе, понимая, что уже не сплю, но всё ещё не в силах проснуться. От невозможности хоть как-нибудь управлять телом накатывает ещё большее чувство ужаса.