Мажарин

Вроде ничего не забывал у нее, но шел целенаправленно, будто хотел что-то там найти. Или что-то забрать.

Взяв со стеклянной полочки мужской парфюм, он снял крышку и понюхал.

— У меня такой же был. И сейчас есть. Люблю его.

Марина смутилась и не ответила. Сам сейчас все поймет. Уже понял…

Вернув туалетную воду на полочку, Сережа вошел в спальню и оглядел комнату: кровать, зеркальный шкаф во всю стену, мягкий серый ковер на полу, на окнах темные портьеры.

— Ты что-то потерял? — подавленно поинтересовалась Марина, застыв в дверях.

Мажарин заглянул в шкаф и, снова сдвинув дверцы, окинул ее каким-то любопытным взглядом. Подойдя, молча оттеснил в сторону, освобождая себе проход и направляясь на кухню.

— Ты что-то потерял? — резче спросила. Но резкость в голосе была не от раздражения — от большого волнения.

— Угу, потерял. Семь лет не мог найти и вот нашел. — Стукнул пальцем по одному из шкафчиков: — А тут, наверное, кофе?"

"Открыв одну дверцу, обнаружил за ней банку кофе. Распахнув другую — темно-красные кружки.

Кухонный гарнитур у Маринки тоже бордовый с серой столешницей. Стеклянный стол. И еще много других мелочей в глаза бросились.

Конечно, это могло быть просто совпадением, но только не в их случае. Сегодня наконец понял, почему с первого дня мучило странное ощущение: будто уже был в этой квартире. Все, как у него семь лет назад. Наверное, любую вещь без Маринкиной помощи мог тут найти.

Снова наткнувшись взглядом на мужскую толстовку, висевшую на спинке стула, вспомнил, как задел его сам факт нахождения у Марины в квартире мужских вещей.

Очень болезненно задел. Это означало, что она с кем-то сблизилась, подпустила к себе кого-то. Привыкла, притерлась.

Она смогла жить новой жизнью. Без него. А он нет. Он без нее так и не смог.

У него есть все и ничего одновременно. Цель достигнута. Сделка века совершена.

На счетах приличная сумма денег. Настолько приличная, что можно до конца жизни не работать, ничего не делать, жить безбедно и ни о чем не беспокоиться: денег хватит не только ему самому, но и детям, и внукам.

Только вот семьи у него нет. Никого нет. Ни жены, ни детей. Даже просто любимой женщины нет. Потому что жил все это время холодно, тихо. Бесцельно…

Взял со стула кофту. Темно-синяя, с белой надписью. Маринкина вещь. Ею пахла.

Ее духами, ее запахом и ничем больше. Она сама эту толстовку носила. И те другие мужские вещи, которые заметил в шкафу, тоже носила только она.