Мажарин

Что им теперь делать? Выпить? Поговорить? Потом душ? Постель?

Мажарин даже не пытался разрядить накаленную обстановку и ослабить напряжение. Будто ловкий охотник, он расставил силки, загнал свою жертву в ловушку и теперь отслеживал каждое ее движение."

"— Сотри помаду. — Снял пиджак и бросил на диван.

— Зачем?

— Поцеловать хочу.

— Зачем? — Невольно попятилась, и Сергей, заметив это движение, шагнул к ней.

— Хочу.

— Давай без этого.

— Я пробовал. Не могу. — Подошел еще ближе. Окинул ее медленным взглядом, замер на полуоткрытых губах и задышал тяжело.

Как под грузом.

— Мне нечем. — Тронула губы и растерла оставшуюся на пальцах помаду.

— Платьем сотри. Хочешь, моей футболкой… Иди сюда. Я сам. — Быстро стянул с себя футболку.

Марина качнулась вперед, но не двинулась, ноги будто к полу приросли.

Татуировка. У него на животе. Ажурная черная полоска, начинающаяся от самого низа и кончающаяся в районе солнечного сплетения, чуть расширяющаяся там. Что-то абстрактное, похожее на кельтскую вязь.

Красивая татуировка. И страшная. До теплого солоноватого привкуса во рту, до железистого в носу запаха. Потому что шрам под ней. Зарисовал его Сережа, но он там, уродливый, под красивой кельтской вязью, — от груди до пупка.

Не заметила этой татуировки, когда Мажарин приходил к ней первый раз. В спальне было довольно темно, да и не могла ничего видеть, все происходило как в тумане. Потом, когда он в душ пошел, взгляд отвела намеренно, чтобы не смотреть на него.

А теперь пришлось. Прямо перед глазами стоял. По пояс голый. Еще крепче стал, сильнее. Еще шире в плечах.

— Знаю-знаю, красив, как бог… — уловив на себе взгляд, чуть улыбнулся и начал большим пальцем стирать с ее губ помаду. Сначала медленно, аккуратно скользя, потом прижимая ладонь ко рту…

Марина, не выдерживая этой пытки, отклонилась. Мажарин обхватил руками ее лицо и заставил вновь смотреть на себя, разозлившись, что она отворачивалась. Уклонялась от его рук.

Отступала от него.

Снова прижал руку к губам, теплым, полураскрытым, чувствуя в середине ладони горячее дыхание, от которого задрожали пальцы. И сам, кажется, весь задрожал. Тряхнуло внутри.

— Соскучился по тебе до смерти. Это правда. Хорошо звучит, да? — Склонился, еще не поцеловал, а только коснулся и заговорил, вдыхая слова ей в рот.

— Да. Очень понятно нам обоим.

Не спешили, замерев в миллиметре от поцелуя. В мгновении от неотвратимости.