Мажарин

Мир, где она будет чувствовать себя уютно и защищенно, и никто не сможет ее больше обидеть. У нее наконец появился свой дом, который стал крепостью.

Кто-то ищет ярких впечатлений, драйва, кайфа, с катушек слетая от рутины.

Маринка свою рутину обожала. С понедельника по пятницу перебирала бумажки в промышленно-торговой фирме. Одни и те же люди вокруг, скучная работа, однообразные выходные. Ничего нового — значит ничего опасного. Раньше…

Теперь долгожданный отпуск. Свобода с душой в ловушке. Мажарин. Тот человек, которого любила всем сердцем, пропускал через все круги ада.

Не потому, что садист и извращенец, как Харин. Нет. Мажарин возвращал к тем моментам прошлой жизни, которые она давно похоронила. Смогла.

Не о Вене думала — его издевательствах и своих страданиях.

Не о себе все семь лет плакала.

Харин, страшный ублюдок, понял тогда, что она стала равнодушна к его истязаниям (насколько вообще можно стать к этому равнодушной). Не заплачет, не будет умолять о пощаде, все позволит ему, и ее даже не затошнит.

Поэтому он искалечил Мажарина, тем самым продлив ее муки до бесконечности. На следующие семь лет хватило и еще на столько же хватит.

До конца жизни хватит.

Этот урод ведь мог запросто убить Сережу, но не убил. Не нужна ему эта смерть.

Не его он наказывал — он ее наказывал. Потому что она его игрушка. Игрушка нарушила правила, и ее наказали. А Мажарина в живых оставили — на всю жизнь ей напоминание, что она одна во всем виновата."

"Не за себя семь лет плакала.

Часто думала, как они могли избежать этой трагедии, но так ничего и не надумала.

Расскажи она про Харина, разве Мажарин остался бы в стороне?

Очень сомнительно.

Из сети путаных мыслей ее вырвал дверной звонок, который в голове прозвучал не мелодичной трелью, а барабанной дробью. Марина вскочила с дивана и сделала несколько коротких ненужных пробежек, разрываясь между ванной и платяным шкафом: умыться или переодеться.

Не сделав ни первого, ни второго, она ринулась в прихожую и встретила Мажарина в чем была. Но тут же шарахнулась от него, будто чего-то испугавшись.

— Чего вырядился, как на праздник?

Он оглядел себя и слегка пожал плечами.

На нем светлые джинсы и белая льняная рубашка с черными пуговицами. Ничего праздничного в этом не видел. Рубашку выбрал без умысла, второпях схватив с вешалки первую, которая попалась под руку.