Медвежатник

В злой шутке была значительная доля правды — Макаров имел с дюжину совершенно одинаковых костюмов и столько же пар обуви одного фасона. Увидеть его в ином одеянии было невозможно.

Скорее всего, постоянство Макарова было издержкой профессии. Свою карьеру Сергей Гурьевич начал с обыкновенного филера, главной чертой которого всегда была неприметность. Он был вынужден слиться с фасадами зданий, чего невозможно было осуществить в более светлых нарядах.

Сергей Гурьевич был почти легендарной личностью. Территория, которую он курировал, в Москве считалась самой благонадежной.

— Вот что, Иваныч, привиделся мне сон, будто бы ты ювелира Мельникова решил ограбить.

Перепуганный храп неистово божится:

— Да разве бы я посмел, Сергей Гурьевич! Да пусть меня черти на тысячу кусков растащат, ежели так."

"— А ты не боишься, что бесы и впрямь растащить смогут? — назидательно замечает ответственный чиновник, поднося водочку к губам.

— Так как же мне быть, ваше благородие, — жалостливо канючит храп, — кормлюсь я.

Макаров посмотрит на татя хмуро, понимая, что наставлять вора мудреными речами так же бесполезно, как кормить волка морковкой.

— Каждый из нас своему ремеслу обучен, а только я хочу заметить тебе, нерадивый, даже волк подле своей норы овец не таскает, — и, оставив хозяина в полном недоумении, покидает барак.

Сергей Гурьевич Макаров имел целый штат осведомителей, среди которых были извозчики, актеры, публичные барышни. Каждый из них за небольшую плату готов был наблюдать не только за подозрительными личностями, но и присматривать за полицейскими чинами, сдружившимися с влиятельными храпами.

— Ну? — Крупные, слегка выпуклые глаза Аристова остановились на продолговатом лице Макарова.

— Я это к тому, ваше сиятельство, что у меня создается такое впечатление, что наш возмутитель спокойствия поделился своими секретами с товарищами по ремеслу. Вот они и разъехались, вооруженные опытом, по всей России-матушке. В Москве тесновато им будет. Мне так кажется, ваше сиятельство, что вместе с ними и наш мазурик из Москвы съехал.

— Съехал, говоришь? — глухо зарычал Аристов.