Медвежатник

— Насчет биржи труда вы, уважаемый Георг Рудольфович, малость погорячились, с вашими-то деньжищами! — отозвался банкир лет сорока, в его голосе прозвучали едва различимые насмешливые нотки. Своим обликом он напоминал быка — огромные глаза, казалось, были созданы для того, чтобы наводить на собесед-ника ужас, а широкий лоб нужен был затем, чтобы таранить несогласного, если диалог все-таки зайдет в тупик. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — человек он упрямый и очень сильный.

— А что вы думаете, Матвей Егорович, кому, как не нам, должно быть известно, что копейка рубль бережет!"

"Матвей Егорович Некрасов принадлежал к крепкому племени замоскворецких купцов, успевших перерасти тесные лавки своих отцов, пропахших селедкой и керосином, и теперь успешно осваивающих новую сферу — банки.

В любом другом случае трудно было бы увидеть потомственных банкиров, отшлифованных европейским аристократизмом, в обществе замоскворецких купцов, у которых, несмотря на наличие фрака, торчали из рукавов мужицкие заскорузлые ладони. Разве что их мог объединить карточный стол, за которым они привыкли биться за каждую копейку, как если бы от ее наличия зависела их собственная жизнь.

— Господа, прошу вас не ссориться, — произнес седобородый старик сочным, почти юношеским голосом.

Старика звали Павел Сергеевич Арсеньев. Он был из столбовых дворян — тот редкий случай, когда голубая кровь больше предана собственной мошне, чем государю-батюшке.

— А что вы предлагаете? — неожиданно громко воскликнул Александров. — Мы уже испробовали все — современные сейфы, сигнализацию, — но эта шайка разбойников всякий раз удивляет нас какими-то хитроумными решениями. Знаете, когда произошло ограбление в моем банке, я обедал с дамой в ресторане. Я ее потчую шампанским, шоколадом, а в это самое время злодей преспокойно вскрывает мои сейфы.

Лица банкиров напряглись.