Медвежатник

Но я бы сказал, что на этом его карьера не закончилась, а, наоборот, только начала набирать обороты. Ваш батюшка стал разъезжать по Европе и в купе вагонов с легкостью обыгрывать толстосумов, пока, наконец, за очередное шулерство ему не отрубили на правой руке два пальца. Думаете, это его остановило? Нисколько, — Аристов отрицательно покачал головой. — Ваш батюшка не из тех людей, которых может остановить подобный пустяк. Скоро он блестяще освоил новое ремесло — мошенничество. Он начал специализироваться на том, что доверчивым иностранцам стал продавать по всей России шикарные дома, имения, дворцы.

Так, например, американскому конгрессмену он продал в Петербурге Адмиралтейство. Можно только удивляться, с каким недоумением слуги поглядывали на баулы и чемоданы, которые заморский гость выгружал перед парадным входом. Ха-ха! Вашего батюшку арестовали в тот самый момент, когда он, собрав деньги, собирался навсегда съехать в Париж. Вас интересует, что было дальше?

— Если вас, конечно, не затруднит, — вяло улыбнулся Савелий.

— Ему дали десять лет каторги. На Сахалине. На каторге всегда очень остро стоит женский вопрос. На десять мужчин там приходится всего лишь одна женщина. Отсидев восемь лет, он был отправлен на поселение, где познакомился с воровкой по кличке Острая Даша. Она славилась тем, что во время объятий умело вспарывала у мужчин карманы. Хотите взглянуть на свою матушку? — полюбопытствовал генерал.

— У вас есть ее фото? — произнес Савелий и не узнал собственного голоса: слова превратились в хрип, как будто кто-то неведомый сжал его горло.

— Да. Пожалуйста.

Савелий взял слегка пожелтевшую по краям фотографию. На него смотрела молодая женщина с большими, чуточку наивными глазами. Слегка подретушированная фотография придавала ее облику какую-то искусственность. Без всяких сомнений, ее можно было назвать красивой.

— Не правда ли, ангельская внешность? Вы очень на нее похожи. Странно, что вы ничего об этом не знаете. Признаюсь, вы меня немного удивили.

— Как они встретились?

— Вас и это интересует? Что ж, извольте.

Здесь все было просто. Каторжанки всегда жили на поселениях. Выращивали овощи, торговали. Как только прибывал этап, их сгоняли в один общий барак. Здесь и начинались смотрины. Самые привлекательные женщины доставались администрации лагеря, а то, что оставалось, распределялось между остальными. Но даже среди каторжан существовала жесткая иерархия, и наиболее красивые женщины доставались тем, кто имел на каторге авторитет.