Медвежатник

Грабить полицейского считалось такой же дурной приметой, как залезать с воровским промыслом в Божью обитель. От этого всегда жди одних неприятностей. И, зная об этом, Елисеич никогда не затворял дверей, да и вообще не имел замков.

Именно такой человек, каким был Елисеич, и мог служить городовым на Хитровке. Сам себе на уме, с лукавинкой в глазах. Он всегда находил общий язык с самыми неугомонными обитателями рынка. К кому подходил с ласковым словом, кого бранил матерно, а кого и вовсе стращал каторгой. Неповоротливый, как медведь, и такой же могучий, он внушал уважение всякому, кто видел его хотя бы однажды.

На Хитровке частенько любили вспоминать случай, когда он один расшвырял толпу из пятнадцати громил, покалечив при этом добрую половину.

— Мне Елисеич по секрету сказал, что среди бродяг есть люди господина Аристова. Сам понимаешь, кому, как не бродягам, обо всем знать. Сядут на углу копеечку собирать да следят за всеми, кто мимо шастает. Мы тут покумекали малость да придушили на всякий случай троих.

 — Парамон Миронович закатил глаза к небу, а затем размашисто перекрестился. — Один из них все около моего дома терся… Авось не безвинные души сгинули.

— Суров ты на расправу, Парамон, — грустно укорил Родионов.

Парамон печально вздохнул и признался:

— Есть грех. Суров. А только что поделаешь, Савельюшка, жизнь, она такая скверная. Не житье, а паскудство всюду одно. И это еще не все, Савельюшка. Знаешь катран за Хитровкой, что мастеровой Кваша держит?

— Еще бы не знать, — весело хмыкнул Савелий.

 — Публика там собирается отменная. Сам не раз бывал. Приходят даже промышленники, что до азарта жадные.

— Вот то-то и оно! Накрыла их полиция на прошлой неделе. Квашу этапом в Сибирь обещали отправить, а сейчас он в Бутырском замке сидит. В катране был фабрикант Савинов…

— Уж не тот ли самый, что карамели выпускает?

— Он самый. Так вот, промышленника Савинова из Москвы выслали. Но что самое удивительное, расспрашивали у всех об одном молодом человеке. А судя по описаниям, портретик-то твой вырисовывается.

Не страшно ли тебе, Савельюшка? Бутырский замок бо-ольшой, приходилось мне там бывать, места в нем на всех хватает. А сиживали в нем и не такие герои, как ты.

Пришла Душечка. Она весело, словно из охотничьей двустволки, стрельнула в гостя острым взглядом и выставила с подноса начищенный самовар и блюдо, полное печатных пряников. Савелий уже давно примечал, что барышня смотрела на него совсем иначе, чем на обыкновенного гостя.