Медвежатник

Оказалось, что он небольшого росточка и его плешивая макушка едва доставала до плеча Елизаветы. — Прошу! — приветливо распахнул он дверь и, когда Елизавета прошла, так же неслышно ее затворил.

Звягинцев оторвался от бумаг, сдержанно поздоровался, слегка задержав взгляд на ладной фигуре барышни. Вспыхнувший в его глазах интерес был отмечен Елизаветой мгновенно.

— Садитесь, — вежливо попросил он.

Слегка ленивым взглядом проследил за тем, как Елизавета, сделав три небольших шажка, выбрала стул, одиноко стоящий у самой стены.

— У вас блестящие рекомендации, — наконец произнес Звягинцев, с интересом разглядывая посетительницу.

В ответ Елизавета лишь слегка опустила ресницы. Звягинцев взял со стола конверт и произнес:

— Здесь имеется даже письмо от барона Розена. Насколько я располагаю информацией, у него один из самых крупных банков в Берлине, а возможно, и в Германии. Просто так своими рекомендациями он не разбрасывается, а дает их только проверенным людям.

— Да, — скромно ответила Елизавета.

— Как вам это удалось? Ведь депозитарий — святая святых всякого банка. Туда допускаются люди абсолютно безупречные, а потом, вы ведь для него были всего лишь иностранка?

— Дело все в том, что я родилась в Германии и прожила там до четырнадцати лет.

— Понимаю, — качнул головой Звягинцев, хотя знал совершенно точно, что такие рекомендации даются не за связи. Да что там связи! Здесь бессильны даже деньги! Рекомендации такого рода даются за честный труд, и похоже, что девочка работать умеет. — В Германии вы проработали три года?

— Да, меня взяли туда сразу после окончания института.

"— Разумеется, — понимающе улыбнулся Звягинцев. На его лице без труда можно было прочитать — ох уж мне эта современная молодежь! — Здесь я вижу еще одно рекомендательное письмо. От Василия Васильевича Беклемишева. Вы у него работали секретарем?

— Да. После того как мы вернулись в Россию, я проработала у него целый год.